В этот момент неподалеку прозвучал выстрел. Отчетливо, как щелчок кнута…
Схема пьющего опера оказалась на удивление точной. По его ориентирам машины Бабая доехали, как по нотам. И к гнезду этих любителей ролевых игр подобрались гораздо ближе, чем тот рисовал. Мощные полноприводные джипы способны на многое, если не жалеть подвеску.
Остановились на какой-то поляне. Отсюда до капища около километра, пусть прогуляются пацаны, решил Бабай. Лишний шум ни к чему.
– Так, живей, живей! Разобрали стволы по-быстрому… Открывай закрома, Вано!
Бабай смотрел, как парни высаживаются из джипов, настороженно оглядывают обступивший лес, закуривают, сплевывают. Гвардия на букву «х».
Водитель Ваня Луцкий открыл дверь багажника, быстро отвинтил и выложил запаску, приподнял ложный пол. Там, в тайнике, лежали пистолеты, компактные автоматы «Узи» и крупнокалиберные обрезы. Парни привычно разбирали стволы, заряжали, щелкали затворами, досылая патрон в патронник, ставили на предохранители. Конечно, у сотрудников охранного агентства было табельное оружие, с официальными разрешениями, но им при разборках не пользовались – оно на учете.
Вооружившись, «хвардия» полукругом выстроилась перед шефом.
– Слушай меня, пацаны! Мне нужен Обрезков Альберт Петрович, всем запомнить, особо толковым – записать на лбу. Пришли, взяли под белы руки – и сюда. Остальные мне не нужны.
– Понятно, – ответил за всех бывший штангист-супертяж Шайба.
– Что тебе, на хрен, понятно?! Я, Шайба, в жизни не поверю, чтоб тебе было хоть что-то понятно… Если я говорю «не нужны» – это не значит, что надо месить всех подряд в кровянку и валить без разбора. Сегодня работаем чисто, спокойно, без жертв и членовредительства. Пришли, взяли человека, ушли. Оружием угрожать можно, применять нельзя, мне только не хватало разборок с местной полицией.
– А если сектанты сопротивляться будут? – спросил Акула, уставив на шефа холодные немигающие глаза.
– Язычники, – подсказал Вано.
– Да мне по барабану!
– Если будут сопротивляться – бей в морду. Но – деликатно. Не как Шайба на Волхонке того директора автоцентра замесил, что тот «мама» выговорить не мог. Если уж язычники совсем буреть будут, лично тебе, Шайба, так и быть, разрешаю пару раз шмальнуть в воздух. В воздух, а не в кого попало – ты понял меня?
– Я понял, Бабай. – Тяжеловес довольно расплылся, вспомнив, как судорожно метался по боксам доходяга-директор.
– Очень надеюсь, но не верю… Значит, Акула будет за старшего. Вано, ты остаешься со мной у машин. Все, по коням! Пошли, пошли, пацаны, время…
«Хвардия» неровной цепью двинулась в лес в направлении капища. Акула, подгоняя войско, уже кого-то яростно материл. Эх, Лехи Федорова нет… Где он, кстати, болтается?
Бабай вытащил из кармана ветровки плоскую фляжку с коньяком, глотнул. Когда-то сам ходил впереди рядов, но теперь его дело генеральское – ждать, пока исполнят приказ. Или не исполнят. Или, вероятнее всего, исполнят и так накосорезят при этом, что хоть бульдозером разгребай. В сущности, все подчиненные делятся на две категории – идиоты ленивые и идиоты усердные. С какими сложнее – еще вопрос… За эту светлую мысль он вознаградил себя очередным глотком. Подумал: что-то пить много стал. Мало никогда не было, но последнее время – реально много.
Парни ушли, Вано завалился дремать на заднем сиденье – этот в машине жить готов – и вокруг стало тихо… Нет, не тихо, разумеется, лес шумел, птахи перечирикивались, кукушка где-то кукукнула… Кукушка, кукушка, сколько мне…
Пошла к черту, дура, накаркаешь еще!
Нет, хорошо в лесу. Спокойно как-то. Воздуха сплошные… Бабай закурил. Вот так бросить бы все, поселиться где-нибудь подальше. Ни тебе олигархов страшных, ни дураков подчиненных, ни дел нескончаемых, сплошная благодать лесная. Сколько он выдержит, интересно, в таком благолепии? Пару месяцев хотя бы протянет?..
Расслабившись от коньяка и воздуха, Бабай даже вздрогнул, когда в стороне капища щелкнул выстрел. Пистолет… Через небольшое время прозвучало еще несколько выстрелов подряд. Ну, Шайба! Разреши дураку богу поклониться…
Неожиданно ударила автоматная очередь. Да что там у них происходит? – напрягся Бабай. Говорил же – тихо, корректно…
Прозвучало, сливаясь, еще несколько очередей. Вступил пулемет – резко, отрывисто, с какими-то собачьими подвываниями. Да что там… Господи, пулемет-то откуда взялся?!
Нет, два пулемета! Теперь слышно – два. Второй точно крупный калибр, отметил Бабай. Ишь как замолотил длинными тяжелыми очередями, похожими на разматывающуюся цепь…
Вот это называется тихо, это уже совсем тихо! – тупо вертелось в голове.
– Там чего, бой? – спросил подскочивший Вано. Разбудили болезного.
– Ага, немцы наступают! – зло бросил Бабай.
– Откуда немцы?
Бабай не ответил. Слушал. По звукам перестрелка действительно переросла в полноценный бой, тут Вано прав… Когда грохнул разрыв гранаты, Бабай даже не удивился, только сморщился, как от кислятины. Одна за другой взорвались еще две гранаты.
