– Ага… – Он внимательно посмотрел на меня. – Вижу, что вы не врете, Альберт Петрович… Интересно… Так, предметы древности… – Храпов взял себя в руки, честно задумался. – В городе есть краеведческий музей, но там только кремниевые наконечники, несколько костей, монет и пулемет первой рабочей дружины Скальска. Пулемет сломанный, – уточнил он зачем-то. – Считается, что я собираю славянскую старину, но мое все здесь, в общине, могу показать… – Я отрицательно мотнул головой. – Ага, конечно… Вспомнил! Зять мэра Гаврилюка, Меринков Игорь Владимирович, – у него есть коллекция древностей… Он как раз начинал директором краеведческого музея, уже потом женился на мэрской дочке и заделался великим градостроителем… Перед увольнением, говорят, утянул из запасников всяких красивостей, дорогих вещей в музее и тогда не водилось. Зять мэра – кто ему чего скажет? Теперь хвастается гостям – собрал коллекцию. Откровенно говоря, этот Меринков – редкостная дубина. Но амбиции у него – выше облаков… А можно узнать конкретнее, Альберт Петрович, что вы ищете? – не утерпел он.
Я кивнул, выразительно глянул на него и приложил палец к губам. Абсолютно ничего не значащие телодвижения, но при этом делающие вас единомышленниками, почти сообщниками. Испытано.
Брат Остомысл тоже кивнул в ответ. Машинально. Хотя вопрос в глазах оставался. Именно в этот момент дверь распахнулась, и в избу вбежал хлопотливый Родима. Сразу что-то зашептал на ухо волхву. Мне удалось расслышать: «бандиты… видели… три машины… едут…»
Понятно, что после такого сообщения волхв Остомысл озабоченно нахмурился и скользнул по нам рассеянным взглядом.
– Вот что, гости дорогие, вы пока здесь побудьте. Не стоит вам выходить. Не волнуйтесь, ничего опасного, но лучше не надо. Мало ли…
Они вдвоем быстро выбежали. Дощатая дверь громко стукнула. Я взял с тарелки моченое яблоко и надкусил. Вкусно.
Я с удовольствием жевал яблоко, а ребята смотрели на меня. Я положил яблоко. Они посмотрели на него.
– Правда хорошие яблоки. Рекомендую.
Никто не усомнился.
– В моченых яблоках на удивление хорошо сохраняются витамины и микроэлементы, – сообщил я. – Один из древнейших способов консервации, между прочим.
Это тоже никто не взялся оспаривать. Ладно, хватит их томить…
– Начнем по порядку? – предложил я
– Да! Хотя бы начнем, – подтвердила Ева.
– Во-первых, что касается общины язычников, здесь действительно все просто. Про живые камни, которые движутся сами по себе, вы, разумеется, слышали. А нотариус Максим Евгеньевич Храпов, он же волхв Остомысл, наделен от природы не только сценическими талантами, но и способностью с ними общаться. Редкий дар, таких людей на Земле вообще единицы.
– Живые камни – кремниевая форма жизни?
– Не совсем жизни, Жора. Скорее та самая переходная ступень от неживой материи к живой, которую безуспешно ищут ученые. Помимо прочего, обладающая способностью сохранять информацию. То есть своего рода памятью. А так как здешний Синь-камень на протяжении многих веков был составляющей частью ритуалов древних язычников, то понятно, какие воспоминания сохранилась в его кремниевых мозгах… Или что их там заменяет… Уж не знаю, каким образом Максим Евгеньевич наткнулся на Синий камень, подробности, в сущности, не важны. Факт тот, что, общаясь с камнем, Максим Евгеньевич, натура творческая и деятельная, настолько проникся духом древних славян, что получил не только информацию для этнографов, но определенные волховские секреты. Как видите, создал целую языческую общину… Это ясно?
– Более-менее, – подтвердила Ева. Подумала и уточнила: – Постольку-поскольку…
– В общем и целом, – подсказал Жора.
– А что во-вторых? – спросила она, не удостоив его и движением бровей.
– Во-вторых, меня заинтересовал сценический псевдоним… имя, которое он избрал. Дело в том, что примерно две с половиной тысячи лет назад Варгун уже объявлялся в человеческом мире. Жуткое было времечко, обреченное, как сейчас помню… Леса горели, град вырубал посевы, снег ложился на землю посреди лета, а славянские роды истребляли друг друга с бездумной жестокостью. И остановил демона, отправил его обратно в свой мир именно волхв Остомысл.
– Как-то все переплетено не по-детски… – Жора озадаченно почесал бритую макушку. – Думаешь, Алик, нотариус Храпов остановит демона? В таком разе поднимаю руки перед нашей юстицией!
– Храпов, конечно, не остановит. Но он и не Остомысл. Жизнь и театр все-таки не одно и то же, несмотря на многочисленные уверения в обратном. Суть прошлого в том, что оно прошло, и возвращать его так же бессмысленно, как поджигать море. Помнится, будучи пророком и духовным лидером одного небольшого, но воинственного народа, я любил повторять эту фразу.
– Вас, случайно, тогда звали не Мухаммедом? – вдруг спросил Толик.
Я усмехнулся:
– Нет, это было чуть пораньше. На несколько тысячелетий…
– А в-третьих, Альберт Петрович? – непреклонно напомнила Ева. – Что в-третьих?
– В-третьих, други мои, Варгуна придется останавливать нам. И для этого нам действительно нужно найти некий артефакт. Точнее – ключ от Великой пирамиды.
