— Я в магазин за продуктами. Ты мне так и не ответил, где ты работаешь?
— Я служу в СМЕРШ.
— Правда?
— Да. Я заместитель одного из отделов контрразведки.
Зоя с удивлением посмотрела на Костина и засмеялась.
— Ты случайно не генерал?
— Нет, я просто подполковник…
Они вышли из подъезда и неторопливым шагом направились в магазин. Александр оглянулся назад, люди из службы наружного наблюдения двигались вслед за ним.
— Саша, что с тобой? — спросила его Зоя. — Почему ты все время оглядываешься назад?
«Какая наблюдательная, — отметил про себя Александр. — Может, действительно плюнуть на них и не дергаться, а то, как летчик, оглядываюсь через каждые десять секунд».
— Ты не обращай на меня внимания, Зоя, это просто фронтовая привычка. Время идет, а я все отвыкнуть никак не могу.
Она подхватила Костина под руку и они, непринужденно беседуя, подошли к магазину.
Впервые за все время, что он находился в Москве, Костин не ночевал в гостинице. Он ничего не планировал, все получилось как-то спонтанно.
— Саша! Может, зайдешь ко мне в гости, чай попьем, поговорим. Я так рада, что встретила тебя.
Костин оглянулся. Эти двое, что «вели» его от самой станции метро по-прежнему маячили у него за спиной.
— Хорошо, — ответил он. — Только ненадолго, тебе, наверное, завтра с утра тоже на работу.
Зоя жила на втором этаже в небольшой, но довольно уютной комнате. Оставив гостя в комнате, хозяйка прошла на кухню. Костин вел на небольшой диван и стал по привычке рассматривать жилище. Стол, комод, кровать, три стула, в углу шифоньер… Он встал с дивана и подошел к комоду, на котором в рамочке стояла фотография. Александр взял ее в руки.
— Это я и мой муж. Он погиб на Курской дуге, — произнесла Зоя. — Мы с ним прожили всего три дня. Ты представляешь, он окончил летное училище и ему дали краткосрочный отпуск…
Она замолчала. Посмотрев на Александра, она тихо продолжила:
— Он приехал в Москву и прямо ко мне в общежитие. В тот же день мы расписались, а через три дня, он уехал на фронт.
Зоя снова замолчала и стала расставлять на столе чайные пары под чай.
— Саша! А чем ты сейчас занимаешься, — спросила она Костина. — Война закончилось, а ты все служишь?
— Врагов много, Зоя. Война, словно горный поток много вынесла разного мусора. Вот я и занимаюсь тем, что чищу эту реку.
— Странно. Что ты имеешь под видом мусора? Людей?
— И их тоже. Ты знаешь, сколько было предателей? Миллионы. Многие маскировались под порядочных людей, надевали маски патриотов…
Костин замолчал и стал наблюдать за руками Зои, которая разливала чай по чашкам. Сейчас в домашних условиях, Яковлева показалась ему совершенной другой женщиной. Ее светлые густые волосы были собраны в какую-то замысловатую прическу, прищур ее зеленых глаз делал ее лицо необычайно привлекательным. У нее были красивые руки, чем-то напоминавшие молодые виноградные лозы, которые заканчивались красивые музыкальными пальцами. От ее волос и тела исходил какой-то непонятный запах, который кружил голову Александра. Он вдыхал этот запах и с каждым вздохом все больше и больше ощущал неудержимое желание остаться рядом с этой женщиной. Он не знал, что случилось с ним, но это было так неожиданно для него, как бывает, наверное, с ростком, пробившимся из земли весной.
— Саша! Что с тобой? — спросила его Яковлева.
Он смущенно улыбнулся, словно его застигли за чем-то не хорошим.
— Вспомнил юность, — ответил Костин. — Давно я тебя не видел, Зоя. Вот смотрю, ты стала настоящей женщиной, исчезла все угловатость девочки. Ты словно цветок, расцвела за эти годы, что я тебя не видел. Скажи, у тебя есть мужчина?
Он заметил, как вспыхнуло лицо Зои.
— Прости меня нескромный вопрос, мне просто жалко, что столь прекрасный цветок лишен мужского внимания.
Яковлева засмеялась, прикрыв свой рот салфеткой.
— И где ты только научился так замысловато говорить, Костин. В тебе явно течет кавказская кровь.
Александр сидел за столом, отпивая маленькими глотками ароматный чай, и впервые за долгие годы он хотел, чтобы этот вечер длился как можно дольше. Часы пробили одиннадцать раз. Костин поднялся из-за стола и направился в прихожую. Около двери он остановился и посмотрел на Яковлеву, которая стаяла в проеме двери в зал.
«Если она остановит, то я непременно останусь», — вдруг подумал он.
— Саша! Если хочешь, то оставайся ночевать, — тихо произнесла Зоя.
Он на какую-то секунду замешкался, но почувствовав на плечах руки женщины, он не стал сопротивляться внутреннему желанию. Их губы сплелись в поцелуи. Он поднял ее на руки и понес в спальню.
Дзинь, дзинь, звенели подковки на сапогах контролера следственного изолятора. Этот звук радовал Григория Ивановича, когда он удалялся вдаль от двери его камеры и вселял определенную нервозность, когда он стихал за его дверью. Накануне он узнал от следователя, что органами контрразведки арестованы Гордов и Рыбальченко. Он был не глупым человеком и теперь хорошо стал понимать, что ему вменяет следствие.
