«Вот оно что, — подумал Костин, читая очередной документ. — Оказывается, у Бессонова был подобный опыт. Он принимал участие в спецоперациях ОГПУ в 1933–1934 годах в провинции Синьцзян (Уйгурский автономный район), когда несколько бригад и полков ОГПУ, переодевшись в белогвардейскую и китайскую форму, вели боевые действия против „китайских мусульман“ и войск Чан Кайши. Главное — Бессонов предложил немцам выбросить в район лагерей НКВД десант из бывших военнопленных — до 50 тысяч человек, которые должны были уничтожить лагерную охрану и поднять узников ГУЛАГа на восстание в советском тылу».
Александр дочитал документ.
«А что? Вполне реальная операция, — подумал он. — Лагеря были наполнены обиженными на власть людьми, от которых можно было ожидать чего угодно. Страшно даже представить, чтобы тогда произошло, вспыхни это восстание в тылу воюющей страны. Тысячи ненавидящих советскую власть вооруженных людей…».
Костин закрыл глаза, стараясь представить все это наяву. Это была страшная картина. Тысячи разъяренных зека, потоки крови… Рука Александра в очередной раз потянулась за папиросой. Закурив, он перевернул страницу.
«В настоящее время, Бессонов арестован и содержится в следственном изоляторе Лефортово», — прочитал он.
Он закрыл папку и посмотрел на часы. Они показывали время обеденного перерыва. Положив папку в сейф, Александр направился в столовую.
Костин вышел из магазина и, оглядевшись по сторонам, направился к метро. Погода была прекрасной, падал крупный снег и деревья и кусты стали приобретать какой-то сказочный вид.
— Добрый вечер, Александр Павлович, — поздоровалась с ним девушка, одетая в беличью шубку. — Вы что, меня не узнали? Это же я — Нина.
— Простите меня, Нина, не признал. Я вас никогда не видел в шубке… Вы, как волшебница этой зимнего вечера. Какая вы красивая, наверное, у вас много поклонников?
— Вы шутите, товарищ подполковник. Вы же знаете, что я не замужем.
— Знаю, Нина, знаю. Вот просто удивляюсь, как это так получается. Такая красавица и вдруг не замужем.
Девушка засмеялась, на ее щеках заиграл румянец.
— Товарищ подполковник, можно вас спросить? Скажите, а где вы отмечаете новый год?
— Не знаю, Нина. Я человек в Москве новый, друзей у меня здесь нет. Так что, пока не знаю. Скажите, почему вы меня спросили об этом?
Девушка снова засмеялась. Смех ее был каким-то не естественным.
— Александр Павлович! Просто я хотела вас пригласить к себе. Я тоже одна, друзей у меня здесь нет. Я сама из Ленинграда…
В этот раз смутился Костин. Он просто не ожидал подобного приглашения. Он посмотрел на Нину, не зная, что ей ответить на ее приглашение.
— Если вы не хотите по каким-то причинам, то я настаивать не буду. Просто мне показалось, что в Москве трудно быть одному.
Чтобы не обидеть девушку, Александр промолчал.
— Значит, вы не хотите встретить этот новый год со мной?
— Погоди, Нина. Я еще не решил, а ты уже делаешь выводы. Ты знаешь, предложение такое неожиданное, что я просто растерялся.
— Вы боевой офицер и вдруг растерялись от приглашения девушки. На вас это не похоже, товарищ подполковник.
Они стояли посреди улицы, мешая людям. А снег все кружился и кружился…
— Хорошо, Нина. Я не против встречи нового года.
Глаза девушки вспыхнули. Костин только сейчас понял, как трудно было ей все это сказать.
— Проводите меня, я живу не так далеко, а заодно узнаете и адрес.
Нина шла рядом с Костиным, не решаясь взять его под руку.
«Интересно, вот так же я когда-то шел рядом с Зоей, а сейчас шагаю с Ниной», — подумал он, бросая на нее свой взгляд.
Девушка, словно чувствуя на себе его взгляд, как-то все время виновато улыбалась.
— Александр Павлович! Только не думайте обо мне плохо. Вы мне давно нравились, а я все время не решалась с вами заговорить. Я ведь отлично все понимаю, кто — вы, а кто — я.
Костин усмехнулся, чем еще больше смутил девушку.
— Нина! А как ты оказалась в Москве?
— Я окончила Ленинградский университет перед самой войной, факультет немецкого языка. Здесь в Москве жила моя одинокая тетушка, вот я и приехала к ней погостить. А тут война. Я и застряла здесь. Потом был Западный фронт, я служила переводчицей. После окончания войны меня перевели сюда.
Девушка остановилась и посмотрела на Костина.
— Вот здесь я и живу, — произнесла она, указывая рукой на дом. — Моя квартира на третьем этаже.
— А что с теткой?
— Она умерла совсем недавно. У нее было больное сердце.
Она замолчала и посмотрела на Александра. Он прижал ее к груди, чувствуя, как у него громко и сильно забилось в груди сердце.
— До свидания, Нина, — тихо произнес он, чувствуя, что ему так не хочется с ней расставаться.
— До завтра…
Девушка развернулась и направилась к подъезду дома. Прежде чем войти в парадную тома, она обернулась и помахала ему рукой.
