Виктор Абакумов сидел за столом, изучая полученные сегодня документы. Он иногда отрывался от чтения и, задумываясь, смотрел на письменный прибор, который стоял у него на столе. Этот прибор ему достался от бывшего наркома НКВД Ежова. Он был изготовлен где-то на уральском заводе из какого-то зеленого красивого камня. Взгляд генерала упал на перекидной календарь.
«Вот год заканчивается, — почему-то с грустью подумал он. — Что ждет меня в будущем году? Как все надоело, это вечные кремлевские интриги, попытки втянуть в какие-то тайные для Сталина политические группировки. Несмотря на внешний вид, вождь стал заметно сдавать. Странно, но он стал бояться врачей. Его начальник охраны Власик ездил по каким-то сельским аптекам скупая для него лекарства. Выходит, что Сталин боится не самих врачей, а тех, кто может направить их руку, на его устранение. Кто эти люди? Берия? Нет сейчас он не готов на этот поступок. Он очень осторожен и лишнего, рисковать не будет. Булганин, Молотов, Малиновский? Это реальные лица. Наверное, стоит их взять в оперативную разработку. Нужно срочно набрать на них компромат. А, Хрущев? Этот тоже заинтересован, но один действовать не решится. Да и замаран он сыном сильно. Сын попал в плен, где начал сотрудничать с немцами. Этот будет пока сидеть, выжидать, смотреть, как будут драться другие…».
Он снова углубился в чтение, не забывая писать резолюции на прочитанных документах. Он снова оторвался от документов и, встав из-за стола, налил в стакан воду.
«На кого возложить анализ этой работы, — подумал Абакумов. — Генералы здесь не подойдут, они в любой момент переметнуться на сторону Берии. Нужен совершенно новый человек, малоизвестный, не замеченный в этих политических и иных интригах. При этом он должен обладать навыками оперативной работы».
Генерал сел за стол и хотел снова заняться изучением документов, но в какой-то момент поймал себя на мысли, что практически не усваивает смысл прочитанного. Он отодвинул папку в сторону и снова посмотрел на письменный прибор.
«А может остановиться на Маркове? Полковник начал работать в Управлении в 1944 году. Нет, он не подходит, болеет, женат. Прижмут, спасая детей — он выдаст все, что знает. Здесь нужен другой человек. А может этим будет подполковник Костин? А что? Молод, фронтовик, опыта вполне достаточно. Есть еще один плюс — не женат. Нет, спешить не буду, нужно подумать. Уж слишком опасную игру я затеваю. С другой стороны, это позволит Сталину в любой момент раздавить этих людей. Это все так, а как быть с Лаврентием? Он, наверняка, узнает об этом или через Сталина, или через своих людей в Управлении. Сейчас он тоже играет, но на каком поле? Зачем ему вдруг понадобились сведения об арестованных генералах? Этот старый лис, наверняка что-то задумал? Интересно, что?»
Абакумов встал из-за стола и подошел к окну. Он любил смотреть в большое окно на спящую Москву. Этот вид из окна успокаивал его, давя ему возможность оторваться от этой рутины, за которой судьбы множества людей, где он один во всех лицах: судья, адвокат и обвинитель. На какой-то миг он подумал о себе, о своей судьбе, которая подняла его на олимп власти.
«Чем выше забрался, тем больнее падать», — неожиданно вспомнил он слова отца.
«Как долго я еще продержусь? — подумал он, вспомнив Ягоду, Ежова, их расстреляли по приказу Сталина. — Эти люди тоже, как и я были рядом с вождем, и тогда им тоже, наверняка, казалось, что они непотопляемы. Нужно, сохранить все, что будет наработано».
Абакумов отошел от окна и, закрыв папку, положил ее в сейф.
«Нужно сворачивать дело Кулика. Там все ясно, имеются записи, показания жены Гордова. Рыбальченко и Гордов сломлены и наверняка подпишут все, что им сунут под нос. Костин должен остаться в тени, чтобы никто не знал, что он хранит».
Генерал надел шинель, фуражку и вышел из кабинета. Ожидавший в приемной офицер по особым поручениям вытянулся в струнку.
— Домой, — коротко произнес Абакумов.
Они вышли из здания Управления и направились к ожидавшей генерала машине.
Александр сидел на диване, наблюдая, как Нина накрывала праздничный стол. Все его попытки оказать ей помощь в этом, были пресечены девушкой. Он еще раз взглянул на висевший, на стене календарь, на котором было обозначено число — 31 декабря 1949 года.
— Саша! Скажи, зачем тебя вызывал к себе Абакумов? — спросила Костина Нина.
— Не знаю, мне не пришлось с ним встретиться, он уехал в Кремль. А почему ты интересуешься?
— Просто так. Я как раз была в канцелярии, когда позвонил генерал и приказал разыскать тебя.
— Понятно. Если я ему нужен, значит, снова вызовет. Я вот сейчас тоже об этом думаю, зачем я ему понадобился?
Костин встал с дивана и подошел к столу. Взглянув на часы, он открыл бутылку водки.
— Нина, ты, что будешь пить?
— Вино…
Александр взял в руки штопор и открыл бутылку вина. Он разлил спиртное по рюмкам. Девушка села за стол и посмотрела на Костина.
