— Купил? — спросила она Александра.
— Нет. Магазин уже закрылся, — ответил он, заходя на кухню.
— Надеюсь, это не критично?
Он не ответил. В пачке было еще папирос пять и этого должно ему было хватить до утра.
— Садись, Саша, — произнесла Нина и стала разливать чай по чашкам. — Вот твое любимое клубничное варенье. Ты меня прости, Костин, я тебя хочу спросить, что ты собираешься делать дальше в жизни?
Он посмотрел на нее.
— Я не понял твоего вопроса, Нина. Что тебя конкретно интересует? Моя работа или что-то другое?
— Наверное, другое. Сколько мы с тобой женихаемся, Костин? Когда же ты собираешься предложить мне руку и сердце? Или тебя вполне устраивают наши отношения? Конечно, неплохо, пришел с работы, баба под боком и самое главное — никаких обязательств. Кто я тебе? Никто!
«Нина, права! Кто я ей, ни муж, ни любовник? Милая, знала бы ты, как я люблю тебя. Но, могу ли я жертвовать тобой, твоей любовью? То, что мне доверил Абакумов, несет много горя. Эти люди не пощадят никого, чтобы завладеть этой тайной. Они хорошо знают о его аналитическом уме и наверняка, предполагают, что он держит на них большой компромат. Наверняка, предполагают, что Абакумов хранить этот архив будет не у себя, да и „зарывать“ его в землю не станет. Следовательно, у генерала должен быть надежный человек, которому он верит. Люди Лаврентия и других членов политбюро сделают все, чтобы найти человека, который хранит этот архив. Они не пощадят никого, чтобы уничтожить эти материалы», — промелькнуло в голове Костина.
Он улыбнулся Нине.
— Дорогая, разве тебе плохо со мной? Мне с тобой очень и очень хорошо. Я даже не могу представить свою жизнь без тебя. Однако, связать официально свою жизнь с тобой я не имею права. Я не могу тебе объяснить всего этого, но это все серьезно и опасно не только для меня, но и для тебя.
— Ты меня пугаешь, Костин. Что происходит?
— Придет время, и ты все поймешь сама. А пока я тебе ничего рассказать не могу.
По лицу Нины пробежала едва заметная тень раздражения. Она плотно сжала губы и отвернулась в сторону.
— Я люблю тебя, Нина. Поверь мне, так пока надо.
— Ты чего боишься? Скажи, я права? Я видела, как ты напрягся, когда заметил мужчину у соседнего здания. Ты, боишься его?
Александр засмеялся и обнял Нину.
— Ты знаешь, я боюсь лишь за тебя и ни за кого более. Ты у меня самый дорогой человек и запомни это!
Она крепко обняла Костина и стала целовать его в губы.
— Я тоже тебя люблю, Костин. Очень, очень…
К ногам Александра упал халат. Правая рука быстро нащупала на ее спине застежку и быстро расстегнула бюстгальтер. Он стащил его с нее и припал губами к ее упругой груди. Он поднял ее на руки и осторожно понес в зал. Они повалились на кровать. Нина, вновь, пережила все то, чего она так давно ждала. Ощущения, возникавшие от прикосновений его обнаженного тела, были настолько остры, что ей казалось, что только он способен подарить ей такое блаженство. То, что она так остро ощущала с ним, движения его тела, его ласковые руки, страстные и горячие поцелуи уносили ее куда-то, в то место что многие называли нирваной. Только за это счастье ощущений, она была готова на все, лишь бы этот мужчина был всегда рядом с ней. Они, молча, лежали уставшие в постели, лаская друг друга. В какой-то момент она повернулась к нему лицом и внимательно посмотрела на него. Ей стало страшно, что это выстраданное ею счастье, может закончиться в любой момент. От этих мысли ей стало очень страшно. Она отвернулась от него в сторону и горько заплакала. Костин крепко обнял ее и нежно прижал ее по девичье хрупкое тело к своему телу.
— Я люблю тебя. Чтобы со мной не случилось, не верь никому.
Нина снова заплакала и прижалась к телу любимого ей человека.
Абакумов положил телефонную трубку.
«Неужели, это конец, — подумал он. — Что они предпримут дальше?»
Он положил документы в сейф, застегнул все пуговицы на кителе и направился к двери.
— Если меня будут спрашивать, я в Кремле, — произнес он и посмотрел на секретаря-референта, который вытянулся в струнку.
Виктор Сергеевич вышел из здания в сопровождении адъютанта и направился к машине. Около машины Абакумов остановился и, взглянув на сопровождающего его офицера, неожиданно для него произнес:
— Петр Иванович! Извини, я поеду один. Ты на сегодня свободен.
Генерал сел в машину.
— В Кремль!
Автомобиль тронулся. Виктор Сергеевич закрыл глаза и погрузился в размышления.
