— Зачем тебе все это? А если нас задержат, а у тебя эти коронки и золотой протез?
— Не задержат. Эти ценности пригодятся. Думаю, что бесплатно нам документы делать не будут.
Он сунул тряпку обратно в тайник и закрыл его куском дерна.
— Нам нужно выйти к дороге. Лесом далеко не уйдешь…
Они двинулись вдоль просеке и вскоре услышали шум автомобильных моторов. Костин вышел на дорогу и стал махать рукой, проходящему мимо их транспорту. Наконец, одна из машин, вильнув в сторону, остановилась около них.
— До города подбросишь? — спросил он водителя.
Тот оценивающе посмотрел на Александра.
— Извини, не могу. Милиции много на дорогах. Мне не нужны неприятности…
Машина, взревев мотором, тронулась. Однако, проехав метров тридцать-сорок, полуторка остановилась. Водитель высунулся из кабины и махнул им рукой. Они подбежали к грузовику.
— Ты, давай, в кузов, — произнес шофер, обращаясь к Костину. — Если что, я тебя не знаю. Понял? Запрыгнул в кузов на ходу…
— Понял, — ответил Александр. — Ты не волнуйся, мы заплатим…
Он быстро забрался в кузов и укрылся под куском брезента, который находился в кузове. Машина тронулась и помчалась по шоссе.
Абакумов повернулся на спину и открыл глаза. В камере царил полумрак.
«Какой сегодня день? — подумал он. — Утро или вечер? Впрочем, какая разница, какой день и какое время дня».
Ужасно болел левый бок. Его вчера допрашивал какой-то новенький следователь с лейтенантскими погонами на плечах. Вопросы, какие он задавал Виктору Сергеевичу, были знакомы и он уже неоднократно отвечал на них.
— Вы признаете себя в организации сионистского заговора против правительства СССР? Кто кроме вас входил в состав организаторов этого заговора? Назовите их фамилии, имена, должности. Планы вашей организации? — звучали, как набат в голове генерала.
— Я не понимаю, о чем вы меня спрашиваете. Я не знаю ни о каком заговоре и не принимал никакого участия в его организации. Следовательно, я не знаю ничего о планах и лицах, которые вынашивали эти планы.
Каждый его ответ вызывал гнев у допрашивающего его лейтенанта. Его били, били сильно и изощренно. Где-то в конце коридора послышались гулкие шаги контролера.
— Раз, два, три, — считал про себя Абакумов.
«Если они прекратятся на цифре семнадцать, значит, поведут арестованного из третьей камеры, — размышлял он. — До моей камеры, ровно двадцать шесть шагов. Похоже, идут за мной!»
Дверь противно заскрипела. Виктор Сергеевич поднялся с пола и посмотрел на раскрытую дверь, в проеме которой показалась фигура контролера.
— Выходи! — громко произнес контролер. — Давай, шевелись!
Абакумов вышел из камеры и, не дожидаясь команды контролера, уперся лбом в стенку коридора.
— Пошел!
Генерал побрел по тюремному коридору. Он хорошо знал, что спешить или наоборот замедлять скорость движения опасно для здоровья. Контролер может избить арестованного резиновой палкой.
— Лицом к стене!
Абакумов выполнил команду. Дверь открылась, и он оказался в камере допросов. За столом сидел Рюмин. Он посмотрел на генерала и рукой указал ему на табурет.
— Здравствуй, Виктор Сергеевич! Вижу, что не ожидал меня увидеть. А, я взял, да пришел. Как твое здоровье? Очень плохо выглядишь, здесь не курорт. Ты знаешь, что твоя жена арестована, а вместе с ней, твой ребенок. Им тоже очень плохо. Наверное, им еще хуже, чем тебе.
Рюмин встал из-за стола и подошел к Абакумову.
— Не любишь ты жену и ребенка, — продолжил Рюмин. — Что ты уперся? Расскажи все и твоя жена, и сын сразу же вернутся домой. Вот ты, Виктор Сергеевич, всю свою сознательную жизнь боролся с врагами государства и не заметил сам, как переступил эту черту: стал собирать материалы, порочащие наше правительство, укрывать от Политбюро информацию, которая отрицательно может сказаться на боеспособности нашего государства.
Генерал по-прежнему молчал. Чем больше говорил Рюмин, тем мрачнее становилось лицо бывшего министра госбезопасности СССР.
— Вот ты скажи мне, Виктор Сергеевич, что тебя заставляет укрывать свой архив? О том, что он у тебя имеется, мы знаем. Сдай ты его, и ты спасешь не только свою семью, но и себя. Сдашь архив, покаешься перед Сталиным, и он простит тебя…
— Дайте мне воды, — тихо попросил он Рюмина.
Тот посмотрел на стоявшего в дверях контролера и приказал тому принести кружку воды.
Абакумов с жадностью выпил воду и протянул пустую кружку контролеру.
