Лохмачева Александр знал давно. Познакомились они перед самой войной, он жил в соседней квартире. Костин хорошо знал, что сосед был ранее судимым за изготовление продуктовых карточек и фальшивых денег. Однако, после отбытия срока, женился и крепко завязал со своим преступным прошлым. Во время войны, он снова повстречался с ним. Из его рассказа, Александр узнал, что его призвали на фронт в сентябре 1941 года, а в октябре он оказался в плену, из которого сбежал и прибился к партизанам. Там, он снова вернулся к старой своей специальности, по заданию командования партизанского отряда стал изготавливать фальшивые документы, которые использовали подпольщики. Сейчас, по истечению более десяти лет, Костин был снова вынужден обратиться к нему за помощью.
Александр прошел в комнату и посмотрел на Лохмачева.
— Это я, Костин. Теперь узнал?
Хозяин, молча, кивнул и сел за стол. Он испуганно посмотрел на гостя, стараясь отгадать, зачем тот пришел к нему.
— Что случилось, товарищ… — он запнулся, не решаясь назвать его по званию. — Что вас привело ко мне? Простите меня, меня давно реабилитировали…
Он со страхом смотрел на Костина, который внимательно осматривал его комнату.
— Ты не дергайся, Лохмачев. Я пришел к тебе по делу. Мне нужны надежные документы.
— Вы явно ошиблись, товарищ… Я уже давно не занимаюсь подобными делами.
Александр усмехнулся, наблюдая, как у хозяина квартиры воровато бегают глаза.
— Ты один дома?
— Нет. В той комнате спят дети. Жена на работе.
— Мне, очень нужны документы, Лохмачев: паспорт, военный билет, трудовая книжка, короче все, что имеет нормальный человек. Ты не волнуйся, я заплачу тебе за твою работу…
— А разве их у вас нет?
— Есть, но мне надо на другую фамилию. Вот возьми фотографии…
— А это, кто?
— Женщина, Лохмачев, женщина…
— Товарищ… Вам, что родная контора отказала в изготовлении «ксив»? Почему, я? Сегодня я вам их сделаю, а завтра вы меня повяжите? Зачем мне этот риск, если я «завязал»?
— Короче, это не просьба, а указание. Ты понял меня? Я не шутить к тебе пришел! Может мне напомнить тебе, как пахнет лагерная баланда? Срок изготовления — десять суток. Я сам приду за документами. Вот возьми, это тебе за работу, — произнес Костин и положил перед ним царский червонец.
Глаза Лохмачева замерли на золотом червонце. Александр встал и направился к двери…
Стоило лишь Костину покинуть дом Лохмачева, как тот стал быстро одеваться. Он вышел на улицу и, оглядевшись по сторонам, направился в сторону центра города. Темнота часто скрывала его фигуру от глаз Костина, но он уже знал, куда направляется этот человек. Мужчина пересек улицу и чуть ли не бегом, устремился к телефону-автомату, который находился около аптеки. Зайдя в будку, он стал шарить руками по карманам дождевика в поисках монетки. Наконец, он нащупал ее и, сунув ее щель автомата, облегченно вздохнул. Он стал набирать нужный ему номер, когда чья-то рука легла на рычаг телефона. Это было так неожиданно, что он вздрогнул. Трубка вывалилась из его руки и ударилась о металлическую стенку будки.
— Неужели, ты меня не понял? — тихо произнес Костин и уперся стволом пистолета в живот Лохмачева. — Куда звонил?
— В органы. Они просили меня позвонить, если вы придете ко мне.
Александр усмехнулся.
«Неплохо работают, — подумал он, — похоже, начали тотальную зачистку. Значит и в другие адреса лучше не соваться».
— И что ты мне прикажешь с тобой делать?
— Капитан Руставели сказал мне, что ты государственный преступник и тебя разыскивают органы внутренних дел.
— Говоришь, капитан Руставели, — усмехнулся Костин. — Выходит, решил на мне заработать? Ты помнишь 1944 год, когда тебя привели ко мне? Забыл? А я, хорошо помню. Тогда наши товарищи подозревали тебя в сотрудничестве с гестапо. Я тогда помог тебе, по старой памяти. Именно, тогда ты клялся мне, что никогда не забудешь этого. Выходит, забыл.
— Вам хорошо, у вас детей нет! А, как быть мне?
— Это тебе решать. Я могу убить тебя прямо здесь, но я этого не сделаю. Мне нужны документы и пока я их не получу, твоя семья будет у меня в заложниках. Нет, они будут жить обычной жизнью, но я в любой момент могу прекратить их земную жизнь. Ты меня, понял? Чем быстрее сделаешь документы, тем раньше я сниму наблюдение за твоей женой и детьми.
Лицо Лохмачева было по-прежнему растерянным. Похоже, он отлично понимал, что оказался между наковальней и молотом и кто в этот раз был более опасным, не просто не знал.
— Что я скажу капитану Руставели? — спросил он Костина. — А вдруг он узнает, что вы приходили ко мне?
— Если сам не расскажешь, то откуда он узнает об этом? Меня у тебя никто больше не видел. Так что, жизнь твоя и твоей семье, у тебя в руках…
— Хорошо, — с трудом выдавил из себя Лохмачев. — Вы больше ко мне домой не приходите. Вы помните дом, в котором я вас увидел во время войны. Около него находится летняя беседка. Место там темное и малолюдное. Через три дня я буду вас ждать там в семь часов вечера.
Костин пристально посмотрел на Лохмачева. Он не верил ему, и этот червь сомнения и недоверия, сейчас шевелился внутри его.
