– Как прошла ночь? – прервала молчание девушка, когда Тим поставил перед ней тарелку с завтраком и сел напротив.
– Познавательно, – произнёс он и уставился на Рину. – Я всё знаю, Карина. Прочёл твой дневник.
Рина застыла с поднесённой ко рту вилкой, сделала несколько рваных глотков воздуха и закрыла глаза. Она думала, что будет легче находиться с ним рядом после того, как он узнает всё. Она ошибалась. Стало тяжело дышать, как будто в груди надули шарик, и он расплющивает органы, освобождая себе место, руки налились свинцом, а ноги потеряли опору, напоминая о себе только раздражающими покалываниями. Она снова стала жалкой, слабой, уязвимой.
– Я убью их, клянусь, – обнял за плечи Тим, подойдя сзади. – Такие твари не должны жить.
Рина всхлипнула и откинулась назад, втираясь в него, прорастая каждой клеточкой. Ей были необходимы эти объятия, эта поддержка, эта клятва. Она сделала ещё один большой шаг к цели, к концу Волковых.
– Просто смерти для них мало, – выдавила из себя Карина, глотая слёзы. – Они должны испытать все удовольствия, что подарили мне и маме. Они должны страдать.
– Обещаю. Они заплатят за каждый твой стон, за каждую секунду боли, за каждый рубец, за каждый ожог, оставленный на теле и сердце. Я сделаю всё. Верь мне, Карина.
Карина поверила. Сердце подсказывало, что Тимур выполнит своё обещание, что она нашла свою стену, крепкую, выстроенную в несколько слоёв кирпичей, промазанную на совесть цементом, с мощным фундаментом, врытым в почву на несколько метров, с колючей проволокой под напряжением, протянутой по всему периметру.
– Спасибо, Тимур. Для меня это очень важно.
Больше не нужно было слов. Сказанного достаточно. Достаточно для него, достаточно для неё. Они позавтракали в тишине, бросая друг на друга взгляды, так же молча убрали со стола, переплели пальцы и пошли в гостиную. Они надумали провести этот день в ленивом валянии на диване, просмотре тупых передач и поедании вредной еды. Целый день ничегонеделания без принятия каких-либо решений, без разгадывания ребусов и собирания пазлов. Гнилое прошлое, непростое настоящее, неизвестное будущее. Всё осталось за пределом квартиры, за пределом данного момента, за границей здесь и сейчас.
Что это? Зарождение любви, крепкой дружбы, клуба по интересам, тайного сообщества мстителей? Делать выводы ещё рано. Одно можно сказать наверняка – между ними появилось доверие. Сильнее крепкой дружбы, дольше вечной любви.
Глава 24
– Тимур, нам нужно серьёзно поговорить.
Старший Карамышев зашёл в кабинет и прикрыл дверь, отметая любые возражения сына. Он нечасто заходил к Тимуру, предпочитая по рабочим вопросам вызывать к себе.
– Что-то с мамой? – оторвался от отчёта Тим, откинулся на спинку кресла и внимательно посмотрел на отца.
– С мамой? Нет. С ней всё нормально, – качнул головой Айдар, отгоняя лишнюю тему. – Я хочу поговорить о тебе.
– Есть претензии к моей работе? – продолжил перечислять Тимур.
– Нет. Ты отлично справляешься, – отец сел напротив и положил перед собой тонкую папку. – Тебе пора жениться, сын. Я подобрал для тебя четырёх девушек из хороших татарских семей. Все молодые, красивые, порядочные, негулящие. Как раз то, что нужно тебе для брака.
– С чего ты взял, что знаешь, чего нужно мне от брака? – прищурился Тимур, отталкивая от себя папку, придвинутую отцом.
– Потому что я твой отец, и мне лучше знать, с кем тебе стоит связать свою жизнь. В нашей среде принято заключать выгодные браки, а наша религия требует чистоты от невесты. Ты женишься на одной из четырёх подобранных мной, – надавил Айдар, испепеляя сына гневным взглядом.
– Ты потерял право влиять на меня уже очень давно, с тех пор как забыл, что у тебя есть законная жена, подобранная твоими же родителями, папа. Молодая, красивая, богатая, чистая когда-то. Отдавшая тебе свою молодость, красоту, богатство, чистоту. Где она сейчас, отец?
– Твоя мать – непубличный человек, поэтому мне приходится таскать на мероприятия эскортниц, – процедил Карамышев-старший. – Она счастлива, живя уединённо в загородном доме.
– Повтори всё это ей в глаза, когда она плачет и заливает вином своё счастье, просматривая публикации после мероприятий. Когда она ждёт тебя по ночам, когда шепчется по углам прислуга, отстирывая твои рубашки и трусы от губной помады и другой хрени.
Тимура бесила позиция отца и его отношение к матери. С пятнадцати лет он частенько заставал маму в слезах, листающую страницы в мировой паутине, где иногда попадались достаточно говорящие фотографии отца с его шлюхами. Пыталась скандалить, вернуть в семью, затем смирилась, как порядочная хатын, ожидающая у порога с низко склонённой головой своего ира.
– Наши отношения с матерью тебя не касаются, – треснул по столу Айдар. – Твоя задача – жениться и родить наследника.
– У меня уже есть девушка, – чётко выговорил Тимур, поднимаясь и подаваясь вперёд. – Жениться и рожать наследника я собираюсь с ней.