Стремительно поднявшись со стула, Мэттью Мак-Кормик, не слушая возражений своего оппонента, продолжил:
— Я понимаю, истина где-то рядом. Но будь в Догвилле маленькие зеленые человечки, думаю, я бы их заметил. Послушайте, Малдер, кончайте ловить гипотетических инопланетян, и займитесь реальными наркодельцами, убийцами и грабителями, мой вам совет.
Выходя из кабинета, Мэттью Мак-Кормик позволил себе широкую несдержанную улыбку. Он не анализировал, кто же сейчас веселится — бессмертный Мэттью радуется, что его тайна не раскрыта, или специальный агент Мак-Кормик посмеивается над своим младшим коллегой. Может, сама судьба решила сыграть с ним в орлянку, и сейчас монета, которой являлась жизнь Мэттью Мак-Кормика, встала на ребро.
Он так и не понял, что на него нашло. Возможно, он просто понял, что не имеет права допустить этого. Что не может опять сдастся под напором Горца.
Бег. Неровное дыхание. Скомканные объяснения охранника. Снова бег.
«Ты понимаешь, чего ты лишишься?»
«Я уже лишился всего. В Бордо…»
Мертвый взгляд. А ведь там был такой же огонь, как в глазах Мака. Был. Когда-то.
Звуки боя. Чей-то голос. Вскрик…
Выстрел. Пока в воздух.
— Что ты здесь делаешь?!
Бедняга Мак… Он, и правда, ничего не понял…
— Останавливаю тебя.
Непонимание в глазах…
Глупый Байрон… Ты стал лишь пешкой в нелепой игре… Но ты хотя бы, возможно, останешься жив.
— Он убийца! Ты не понимаешь этого?!
— Уходи. Прошу.
— Нет.
— Уходи, мать твою! Или…
— Или что?
Глупый шотландец…
— Уходи.
И он убирает меч от шеи поэта. Проходит мимо, а в глазах… Конец. Конец ради нового начала. Ради спасения. Спасения Байрона? О, нет…
— Зачем? Что ты делаешь?
— Поймешь.
Убрать пистолет. Подойти ближе. Взглянуть в глаза. Положить руку на плечо…
— Зачем, Док? — смех. — Он был прав…
Вторая рука в кармане плаща. Глаза. Чертовы глаза. Взгляд сумасшедшего. Такие глаза бывают у маньяков. И озлобленных детей…
— Так нужно.
Нож. Сдавленный вскрик. И проклятые глаза. Конец. Или начало?…
Горло пересохло, в глазах было темно. Он попытался встать с постели, но не смог. Его руки были крепко привязаны к спинке кровати. В квартире явно больше никого не было. Слишком тихо в ней было. Тихо и темно. Шторы на окнах были плотно задернуты. Свет выключен. Док явно сделал все, чтобы в его отсутствие ученик чувствовал себя максимально «комфортно» Но Байрон умел ждать. Ненавидел, но умел…
В баре было не очень многолюдно. Джо сидел за столиком и пил виски.
— Можешь ничего не говорить. Маклауд мне уже звонил. Ты поступил правильно, Митос. — Старейший видел, что в глазах наблюдателя нет и следа осуждения лишь горечь.
— Джо, я знаю, этот парень был тебе дорог, но пойми, я не мог поступить иначе.
— Я знаю. И понимаю. А вот поймет ли Маклауд? Ты знал другого Байрона, был его другом. Но Мак его не знал. А его неприязнь к Байрону нынешнему мне вполне понятна.
— Нет, Доусон. Ты не прав. Дункан знал другого Байрон — гения, поэта… Но не захотел об этом вспоминать. Я уважаю шотландца, я даже скажу больше — я люблю его, Джо. Но он считает, что в этом мире только его мнение является правильным! Джо, я делал все, чтобы сохранить между нами хоть какое-то подобие дружбы. Он же не сделал для этого ничего, а идти у него на поводу в этот раз я не мог. Байрон не был моим другом. Он был моим учеником, хотя и это далеко от истины, на самом деле. Если бы Райен оступился, если бы я убил его за это, сколько бы я прожил?! Час?! Два? Сутки? — голос начал срываться на крик.
Митос кричал не на Джо. На упрямого бойскаута, на Байрона, скатившегося ниже некуда, на себя…
— Мак знал? — Джо же говорил очень тихо.
— Догадывался, я так думаю. Налей мне виски, пожалуйста.
После пары бокалов, гнев отступил… Но Джо все еще мешкал не в силах продолжить разговор. Наконец он решился:
— Что ты собираешься делать дальше? С Байроном, я имею ввиду?
— Попробую вставить ему мозги на место — Митос невесело усмехнулся — А если не выйдет… Убью, наверное. Но Маку его голову не получить. Это дело принципа, Джо.
— И ты прав, наверное. Митос… Если бы тебе вдруг пришлось выбирать, кому из них жить, то кого бы ты выбрал?
— Я не знаю. Не хочу об этом думать. А к чему ты спрашиваешь?
— Ты ведь знаешь Мака. Он может тоже пойти на принцип в этом деле.
