Дункан был согласен, но Старейший не разделял его мнения.
— Может быть, Дарий только надеялся, что это поможет?
— Ну, в любом случае, хуже не будет.
Митос устало кивнул.
— Ладно, а что потом?
— Знаешь, где она живет? — спросил Джо.
— Нет, она никогда не говорила. — Она вообще мало разговаривала с той, первой встречи в баре. «Проклятье!» Как он мог быть настолько глуп? Кронос прав — он размяк.
— Я не знаю, кто она — если нравится, называйте ее вампиром, но она не такая, как в книгах и фильмах. Ее не уничтожить с помощью чеснока или распятия. — «Возможно и с помощью осинового кола тоже».
Джо поднял глаза на Мака.
— Знаешь кого-нибудь, кто пережил бы обезглавливание?
— Нет.
Митос вздрогнул, заметив холодный, почти жестокий блеск в глазах шотландца.
«Неужеди, это последние, что Кронос и Байрон видели в своей жизни?» Он невольно поежился при мысли, как близко подошел к тому, чтобы поймать этот взгляд на себе.
— Мак, я…
Выражение изменилось, смягчившись и Маклауд понимающе кивнул.
— Ты бы сделал это для меня.
Да, вероятно. Другое дело, что он не стал бы это афишировать. Спустя мгновение, Митос тоже согласно кивнул, оценив неожиданную поддержку, которую получил от обоих своих друзей. После той истории с Кроносом и Кассандрой, он запретил себе даже надеяться на восстановление отношений, и был признателен, что никому не пришло в голову напомнить о ней сейчас.
Митос устало сидел на стуле в церкви Дария, сфокусировав взгляд на алтаре. Отсутствие зеркальных поверхностей радовало — полные жалости испуганные глаза Джо и Маклауда, сказали ему, что улучшений святая земля не принесла. Он так же был согласен с решением не вовлекать Аманду и Ричи. Не столько из-за возможной опасности, сколько из-за того, что не хотел, чтобы они видели его в таком состоянии. Он бы предпочел вообще обойтись без свидетелей, но раз по другому нельзя, так пусть это будут Джо и Мак.
Что это? Гордость, тщеславие — не они ли всегда были причиной старых добрых трагедий. Нет, не стоит себе льстить, Софокл или Шекспир вряд ли заинтересовались бы подобным материалом, вот Анна Райс… Митос улыбнулся и тихо вздохнул: что, что, а чувство юмора у него еще осталось. Уже неплохо.
— Как ты себя чувствуешь? — подошедший Джо сел рядом.
— Великолепно.
Бармен улыбнулся бледно и неискренне.
— Ты никогда не пытался выяснить, что такого особенного в святой земле?
— У меня есть теория. Дело, скорее всего, в природной энергии. Если ты, конечно, веришь в то, что священные места привязаны к лей-линиям[3].
— Ты веришь?
— Может быть. Думаю, это имеет смысл. Если один из нас убьет другого, возьмет его голову на святой земле, то выплеснувшаяся энергия сольется с естественными силами, заключенными в лей-линиях, и в следующее мгновение бабах! Мистер Везувий с грохотом лишается своей вершины.
Джо взглянул на Митоса с нескрываемым интересом.
— Мне всегда хотелось знать, где ты был, когда все случилось. Значит, это правда, а не просто одна из легенд Наблюдателей?
— Ну, хм. Я не принимал непосредственного участия в событиях, — бессмертный нахмурился. — а почему ты спрашиваешь? Из чистого любопытства или…?
Джо пожал плечами.
— Просто интересно. Всегда полезно узнать что-то новое.
Какое-то время они молчали, потом Митос спросил:
— Джо, ты когда-нибудь думал о смерти?
— Да. Часто, особенно во Вьетнаме, после того, как лишился ног.
— Примерно в то время, когда Ян завербовал тебя в Наблюдатели?
— Примерно тогда. Знаешь, я так до конца и не привык, — иногда просыпаешься утром, совершенно забыв, что не можешь так просто взять и вскочить с кровати.
Несколько мгновений Митос обдумывал сказанное.
— Все еще болят? Я имею ввиду фантомные боли.
— Иногда, — Доусон рассеяно потер колено, — но все не так страшно, когда знаешь, чего ждать.
— А ты никогда не сожалел, что смертен?
— Видишь ли, чем старше ты становишься, тем сильнее ощущаешь приближение неизбежного. Но если думать об этом постоянно, то можно свихнуться.
Джо поднялся.
— И с этим ничего не поделаешь. Если повезет, я проживу еще лет тридцать. В том случае, конечно, если мне вдруг не стукнет выйти сейчас на улицу и броситься под грузовик. Люди живут, люди умирают.
— Как и бессмертные. Я умирал столько раз, что сбился со счета, неоднократно рисковал жизнью, но все-таки в большинстве случаев, был уверен, что это не навсегда, что я смогу вернуться.
— Ты и сейчас справишься, Митос.
— Правда?
— Мак так считает.
— Мак также верит, что есть некое вселенское правило, по которому хорошие парни всегда побеждают.
Джо улыбнулся — скорее циничности самого замечания, чем философии шотландца.
— Ну, мне кажется, ему неплохо удается защищать свои убеждения.
С этим было трудно поспорить, к тому же, Митос, вряд ли хотел, чтобы Маклауд полностью растерял присущие ему уверенность и идеализм. Хотя к ним бы не мешало добавить известную долю скептицизма.
— Тем не менее, Мак уязвим, как и все мы, — осторожно начал Митос, — но он мог бы получить гарантию…
Нахмурившись, Джо скрестил руки на груди, будто пытаясь защититься от холода или крайне неприятного разговора.
