Он осторожно просунул руки под слабое безвольное тело и уже собрался подняться, но вдруг замер, нахмурившись и вскинув голову, будто пытался уловить чей-то шепот.
— Давай же, Мак, — поторопил его Джо, — иначе будет поздно.
Дункан кивнул, но не Доусону. Поднявшись на ноги, он быстро зашагал со своей ношей по проходу и, дойдя до небольшого, отгороженного от основной церкви помещения у двери, бережно опустил Митоса на пол. После чего вынул из ножен катану.
— Мак, это все еще может расцениваться как святая земля.
— Я знаю, ты можешь уйти.
— Черта с два!
Дункан слабо улыбнулся. Не зная хорошенько, чем заслужил такую преданность со стороны смертного, он все равно был ему безмерно за это благодарен. Гораздо легче, когда рядом есть человек, который уверен, что ты поступаешь правильно, какими бы ни были причины.
Он лишь надеялся, что не предаст это доверие.
Сжав рукоять катаны двумя руками, всеми силами ненавидя то, что ему предстояло сделать и сомневаясь в правильности принятого решения, Маклауд вогнал клинок глубоко Митосу в грудь и, пронзив сердце, остановил его.
Он слышал, как Джо позади него с шумом набрал в грудь воздуха и через мгновение выдохнул:
— И что теперь?
Покачав головой, Дункан аккуратно вынул меч и отложил в сторону.
Потом опустился на пол и, приподняв неподвижное тело, крепко прижал к себе.
— Ждать, только ждать, — прошептал он, закрывая глаза.
Он понятия не имел, что должно произойти и можно ли вообще на что-то рассчитывать, он мог лишь молиться, что поступил правильно, а не просто отправил своего друга в небытие.
Несколько мгновений спустя Джо спросил:
— Что случается с бессмертным, который умирает без квикенинга?
— Никто не знает, Дарий думал… — Дункан сглотнул, — Дарий думал, что не все теряется, но… никто не знает наверняка.
Больше он не мог говорить, не сейчас, когда от подступающих слез сжималось горло, и предательски щипали глаза. Если бы только воспоминания не тревожили его разум. Столько связанных с Митосом воспоминаний за это короткое время.
Древний миф вдруг обрел плоть и кровь в лице скромного исследователя Адама Пирсона — «лови пиво» — и попытался убедить его взять свою 5000-летнюю голову после какого-нибудь часа знакомства.
Митос, влюбленный в Алексу и такой подавленный известием о ее болезни. Митос, отчаянно пытающийся спасти ее с помощью камня Мафусаила и тихо горюющий после. Его удивление, когда Дункан предложил свою поддержку, хоть и неловкую. Просто возможность поделиться с кем-то, кто слишком хорошо знаком с потерями. В тот день он впервые говорил о Тэссе с кем-то кроме Ричи. Митос избавивший его от последствий темной передачи, Митос, оставивший Алексу, чтобы примчаться к нему на помощь, такой упрямый и решительный в стремлении спасти его, несмотря на риск. И, Боже, какую боль, это причиняло после… Сидеть и слушать, как Кассандра уговаривает его убить Митоса и думать лишь о том, что в свой черный час, его друг обречен противостоять своим демонам — противостоять Кроносу в одиночку. И что еще хуже, знать, что он никогда не ждал ничего, кроме осуждения.
Эти последние несколько недель, — что за бесполезная трата времени. Поддерживать приятельские отношения, но так и не решиться сказать ничего важного. Он был уверен, что они снова смогут вернуться к прежней дружбе, нужно лишь время и расстояние. Никакой спешки, ведь у них было все время в мире.
— Мак, — голос Джо пробился через туман воспоминаний и вернул Дункана на землю, — все кончено, он ушел. Ты это знаешь.
Он упрямо покачал головой и еще сильнее прижал Митоса к себе.
— Нет, нет, еще немного, еще несколько минут.
— Нет, Мак, — Джо наклонился и дотронулся рукой до его плеча, — прошло уже почти полчаса, он не вернется.
Дункан взглянул на тело, которое сжимал в руках, холодное, застывшее, ни малейшего шепота дыхания, и слезы, так долго сдерживаемые, наконец, хлынули у него из глаз.
— Прости меня… прости…
Он еще на мгновение задержал Митоса в объятиях, потом поднялся и понес его обратно в церковь, где осторожно опустил рядом с алтарем. Не зная, что делать дальше Мак вопросительно посмотрел на Джо.
— Он оставил мне некоторые распоряжения, на случай если… — голос Наблюдателя был непривычно хриплым, глаза блестели, — его имущество… Завещание. Он хотел, чтобы его кремировали, пепел развеяли… — Джо внезапно замолчал и Дункан понял, ему не мерещится, что они оба это видят.
Не веря собственным глазам, друзья смотрели, как тело Митоса оплели белые молнии квикенинга, рождающиеся из самой земли и воздуха. Похожая на скелет фигура внезапно обросла плотью, пергаментная кожа вновь стала молодой и упругой, волосы — густыми и темными. Возвращающаяся жизнь сотрясла тело и одновременно, с первым вздохом широко раскрылись глаза.
— Митос!
Дункан смахнул остатки слез с лица ладонью и, присев на корточки, дотронулся до его плеча — крепкого и сильного. Теплая плоть поверх твердых мускулов, буквально звенящая от энергии и жизни.
— Все хорошо, ты в безопасности — все закончилось, действительно закончилось.
Дункан обменялся с Джо радостной улыбкой.
