— Подождите! — догнал её Вьера, — по рукам.
— Значит, если проявишь изобретательность, узнаешь интересные вещи, — усмехнулась Рада, — Это все, или еще условия есть?
— Все.
— Куда приходить? Учти, в ваш крысятник я не сунусь.
Наблюдатель сжал губы, но смолчал.
— В Блюз-бар на углу ***.
— Завтра загляну. Но замечу что-то похожее на подстраховку и можешь обо всем этом забыть.
— Не будет никакой подстраховки, — уверил её Наблюдатель, — только… один мой коллега, чтобы он мог подтвердить ваши слова, — оправдался он и затих в ожидании решения Бессмертной.
— Идет.
— Во сколько?
Рада усмехнулась.
— Как получится. Счастливо.
С этим она оставила Наблюдателя в одиночестве.
Сперва Мишель сквозь сон почувствовал, что Рада вернулась, и сел на кровати. Потом негромко стукнула дверь, и она проскользнула в номер, освещенный только тусклым светом ночника, приютившегося на куцей тумбочке. В руках Бессмертная держала весьма объемную сумку. «Надо же, у меня такая же», — заметил Мишель. Рада опустила сумку на пол.
— Разбудила?
— Я не спал, — зачем-то соврал он.
Рада глянула на него, усмехнулась, но ничего не сказала.
Мишель встал, сумка снова притянула внимание. Что-то с ней было не так. И тут он увидел то, за что взгляд сразу не зацепился — брелок на замке. Это не такая же как у него сумка, это его сумка.
— Откуда это?
Погруженная в собственные мысли Рада подняла на него рассеянный взгляд и некоторое время словно осмысливала сказанное.
— Что? Ах, это. Я собрала все необходимое для отъезда.
— Ты была у меня? Но ты же сама говорила…
— Я говорила, что тебе не нужно светиться.
Мишель собрался было возразить, но тут мысли перескочили на ответ Рады.
— Для отъезда? Мы уезжаем?
— Ты уезжаешь. Завтра вечером.
И тут он узнал содержание разговора с его бывшим начальником.
— Но… но если меня оставят в покое, почему я не могу остаться?
— Чтобы не мозолить глаза недовольным решением — это раз. Я не особо верю в искренность великодушного жеста — это два. На другого Бессмертного гораздо проще нарваться в крупном городе, а уж Париж, я смотрю, так просто кишит нашим братом — это три. Достаточно, или дальше перечислять? — наконец взглянув на Мишеля Рада добавила: — Да не делай такое лицо, это же не навечно. Лет через 15–20 вернешься, про всю эту историю и не вспомнят. У смертных память короче нашей.
20 лет… это же целая вечность!
— И куда я еду?
— Летишь, — поправила Рада, протягивая билет.
Увидев место назначения, Мишель поперхнулся следующим вопросом, затем и вовсе забыв о нем.
— Что я буду делать в Африке?
— Понятия не имею. Но ты вроде парень с фантазией. Когда прилетишь, тебя встретит мой хороший друг. Первое время поживешь у него.
— Друг? — насторожился Мишель, — он… Бессмертный?
— Да, — Скинув и небрежно бросив на стул плащ, Рада села на вторую кровать и принялась стягивать видавшие виды кроссовки. В отличие от предыдущих дней, сегодня она была неразговорчивой, мрачной и выглядела так, словно её мысли далеко, а его расспросы её только раздражают. Но выбирать не приходилось, речь не о поездке на рыбалку за город шла. Мишель, некоторое время молчал, соображая как спросить об этом «друге», чтобы не обидеть Бессмертную недоверием.
А когда вроде что-то надумал, опять почувствовал — не увидел, именно почувствовал на себе этот взгляд. И не ошибся. Бессмертная снова изучающее на него смотрела, затем слабо улыбнулась, подошла и села рядом.
— Не мучайся. Дипломат из тебя так себе.
Опять, у него, что, действительно на лбу бегущая строка с мыслями?
Когда Рада вновь заговорила, насмешливые нотки в голосе исчезли. Осталась только усталость, разбавленная дружелюбием, которое так хотелось считать искренним.
— Он действительно мой друг, Мишель. Его можешь не бояться. И… я не отправлю тебя к человеку, который причинит тебе вред, хотя бы потому, что это сведет на нет все усилия по сохранению вот этой симпатичной головы на плечах, — и она легонько ткнула пальцем ему в лоб.
Мишель не знал, что ответить, взгляд Рады теперь не сверлил, ощупывая, так что хотелось уменьшиться в размерах и испариться. Наоборот стало уютно, и почему-то верилось, что она действительно не причинит зла. Бессмертная отвела с его лба непослушную прядь волос и убрала руку. Какое-то время они просто сидели молча, и Раду в отличие от него это, похоже, совсем не тяготило. Она смотрела на него …так странно. Он и прежде пару раз замечал это выражение, но тогда оно было мимолетным. У Мишеля сложилось впечатление, что он о чем-то или о ком-то напоминает Бессмертной, и никак не мог понять, хорошо это или плохо. Вот и сейчас Рада, словно опомнившись, досадливо скривила губы, встала с кровати и направилась в ванную комнату. У двери она обернулась.
— Ложись спать. Завтра день будет долгим и суматошным.
Несмотря на усердные попытки последовать совету, ко времени, когда Рада закутанная в халат вернулась в номер, Мишель еще не спал. Он украдкой стал наблюдать за ней сквозь полуопущенные ресницы.
