Первое, что привлекло внимание Аурелии – ощущение пыли большой дороги, несмотря на то, что они находились в деревянном крепко сколоченном доме. Пыль чувствовалась повсюду. Она кружилась в воздухе, переливаясь в лучах заглядывающего в окна утреннего солнца, устилала мебель, полы и полки, приглушая цвета, укрывала плечи сидящих вокруг большого деревянного стола людей в темных плащах. Даже еда на столе и та, казалось, была покрыта легким слоем пыли. Как будто все увиденное – старые забытые кем-то скульптуры, заботливо расставленные и рассаженные по заранее намеченным местам навечно. И если бы одна из фигур не пригласила ее жестом за стол, Аурелия так и не решилась бы сделать второй шаг внутрь просторной пыльной комнаты.
– Доброе утро, – даже голос говорящего, казалось, был пропитан пылью, дорогой, расстояниями…
У Аурелии почему-то отчаянно закружилась голова, заурчало в пустом животе, и она буквально ощутила последнюю каплю силы, способной удержать ее на ногах. Практически уронив себя на лавку напротив говорящего, она устало оперлась на локти, вопреки всякому этикету, о котором здесь, возможно, никто и не знал.
– Ты решила?
– Что решила?
– Решила, где твоя граница?!
Картинки в голове Аурелии, как в калейдоскопе, стремительно начали сменять друг друга, замещая реально окружающую ее действительность.
Аурелия идет по пустынной улице, на ней нет ни травы, ни деревьев, только пересохшая земля под ногами, все здания вокруг, земля и, наверное, сам воздух – серые и сухие. Она увидела трехэтажное длинное здание. Вход находится со двора и на улицу выходят только окна. Она забегает в это здание и закрывает за собой дверь, оглянувшись вокруг, она понимает, что здание это построено недавно, но уже заброшено. Стены, полы, потолки – голые. Аурелия бежит по лестнице наверх, поднимается на крышу, она – плоская, и по ней можно спокойно ходить, по периметру располагается невысокий парапет. Она подходит к краю, выглядывает с опаской на пыльную улицу и видит, что там стоит группка людей в темных плащах, это – те, от кого ей нужно спрятаться, кто не должен ее увидеть. Подойдя к другому краю крыши дома, Аурелия видит внизу вдали какие-то дворы, парки, зеленые деревья и траву. Она расправляет руки – и летит над этим зеленым миром, понимая, что он огромен.
Аурелия забегает в это же здание. Поднимается по лестнице, но не на крышу, а сворачивает направо в комнату второго этажа. Забежав в комнату, девушка понимает, что в ней нет стены, т. е. видимо планировалось сделать на всю стену напротив входной двери окно, но работы не доделали и стекло не вставили. В правой стене она видит проем для будущей двери на балкон, подойдя к нему, она обнаруживает, что балкона нет, и выходить некуда. Она подходит к окну, делает шаг наружу, взмывает в воздух и летит.
Она снова забегает в то же здание, закрывает за собой дверь. Ей страшно. Она бежит по лестнице, куда-то сворачивает и попадает в другую комнату. Она – маленькая, напротив двери находится маленькое не остекленное окно. Аурелия подходит к нему, забирается на подоконник, выглядывает наружу и думает о том, что окно – это сожаление. После этого она расправляет руки и выпархивает на улицу.
Каждый раз, когда она вылетает из этого здания, она летает над какими-то дворами и лужайками, видит много деревьев и зелени и ощущает простор, залетая все дальше. Сюжет повторяется раз за разом с небольшими отличиями, новыми комнатами и неизменным чувством преследования и жесткой необходимости выбраться, взмыть вверх, двигаться вперед.
Аурелия опять оказывается перед дверями в это здание, забегает внутрь, запирает за собой дверь. Бежит по лестнице на крышу, взмывает в небо и летит над зелеными деревьями и лужайками. Все это – под ней.
Она летит дальше и видит дерево, которое намного выше остальных, верхняя половина его кроны утопает в облаках, и девушка не видит верхушки. Подлетев к нему, она пытается подняться еще выше, чтобы пролететь над ним и посмотреть на него сверху. Ей очень хочется подняться еще выше, она старательно машет руками, изо всех сил пытаясь взлететь выше, но чувствует, что ее голова упирается в невидимую преграду. Как будто чья-то мягкая рука лежит на ней, не давит вниз, но и не дает подняться выше. Подняв глаза вверх, Аурелия видит белые облака прямо над своей головой. Чей-то мягкий голос, как будто звучащий внутри нее, говорит: «Это уже – небо!». Внутри нее появляется понимание, что облака – это граница, и ей туда еще не нужно.
– Граница? – потихоньку Аурелия начала возвращаться к действительности.
– Да! Нашла, наконец, свою границу?
– Наверное, – Аурелия задумчиво и медленно наводила резкость на присутствующих за столом людей, странно напоминающих людей из сна, все в тех же темных пыльных плащах, и, кажется, ни один фон так хорошо не подходил им, как пыльная безжизненная улица.
– Мир путника – это пыль на дороге, у которой нет ни начала, ни конца, ни времени, ни остановки. Мир лекаря – забота и любовь. Твой мир – небо!
– Но я же лекарь!
– А зачем ты хочешь быть лекарем? У тебя ведь есть и другой дар!
