Вереса насторожило удивительное спокойствие Аурелии, он ведь видел вчера в ее глазах все оттенки чувств, страхов и мучительного поиска способа спасения девушки. А сегодня – в них была лишь серо-синяя спокойная даль, напоминающая гладкую поверхность тихого глубокого моря в солнечный день. Впрочем, он хорошо понимал, что под спокойной гладью скрывается целый мир, и проникать в него с каждым днем становится все сложнее. Аурелия начала меняться, и он не мог точно сказать, нравятся ему эти перемены, или они его пугают. Из растерянной девушки, о которой хотелось заботиться, защищать и оберегать, она превращалась в человека, мысли которого могут быть спрятаны усилием воли, вселенная послушно подстраивается созданным ею рифмованным мыслям, и решения она принимает, не пытаясь сохранить собственную безопасность. Вот и сейчас, в этом спокойствии отчетливо прослеживалась решимость, и он понял, что убедить девушку передумать ему не удастся. Все, что он может сделать – попытаться ее защитить, причем, скорее всего от нее самой.
Аурелия сама удивилась тому, насколько легко было ей этим утром. Может быть, потому, что она искренне считала его одним из последних, которое ей доведется увидеть. Весна была в самом расцвете, теплые дни дарили радость пробуждения природы, трава наполнялась сочностью зеленого ковра, спешащие навстречу солнечному свету цветы распускали свои красивые нежные бутоны, нежно зеленые листочки на ветвях деревьев мягко шелестели на ветру.
Лист, собравшийся в дорогу вместе с ними, внимательно посмотрел на Аурелию, но ничего не сказал. Его обеспокоенный взгляд переходил от Аурелии к Вересу и обратно, он заметил, что вскоре оборвется единственная линия жизни Аурелии, хотя еще вчера он видел ее мягкое, но сильное свечение. Верес же стоял на узелке своей паутинки, и его выбор еще не был сделан. Оставив при себе свои наблюдения, жнец, компактно упаковав поклажу, вскочил на коня и приветливо махнул им рукой. Он, наконец, нащупал жизненную ниточку Айи, и им следовало поторопиться.
Прекрасный день наполнял Аурелию тихой радостью, птицы выводили свои праздничные трели, ветер развевал волосы, наконец, освобожденные от тяжелого капюшона. Она посмотрела на едущего рядом Вереса и удивилась тому, насколько он мрачен. Его вид удивительно не гармонировал с окружающим пробуждением природы, и она практически произнесла это вслух, но в последний момент удержалась, подумав о том, что будет жаль, если один из последних их разговоров будет ссорой. Сам же Верес тоже не спешил начинать дискуссию, он просто украдкой наблюдал за девушкой, и все больше расстраивался, видя ее радостно беззаботное состояние. Он чувствовал, что она постепенно уходит. И эта мысль заставляла его плотнее сжимать зубы, глядя с возрастающей злостью на жнеца, он думал о том, что тому не стоило появляться и предлагать спасти какую-то девушку, не предложив при этом конкретный и безопасный план.
Лист, казалось, чувствовал выжигающий в нем дыру гневный взгляд и пытался перебрать все линии вероятностей Вереса, чтобы найти хотя бы одну, при выборе которой все жизни остались бы целыми, но не находил…
Солнце уже начало прощаться с уходящим днем, а путники продолжали свое неторопливое молчаливое движение. Вскоре они оказались у двери очередного постоялого двора и, заказав сытный ужин, расположились за грубо сколоченным почти чистым столом. Горячее рагу возвращало путникам силы по мере опустошения тарелок, а вкусное пиво приятно холодило и освежало. Завязался какой-то непринужденный разговор, как будто не было многочасового молчания, мрачной решимости и злости. Как будто они были простыми путниками, живущими дорогой и приключениями. Как будто перед ними не стояло выбора того, кто должен будет умереть…
Лист сдался первым, поднявшись на некрепких ногах, он с трудом преодолел несколько ступеней, ведущих в спальные комнаты. Аурелия искренне надеялась, что он сможет до своей хотя бы доползти. Эта мысль развеселила девушку, и она звонко рассмеялась. Впрочем, она и сама выпила уже достаточно пива, поэтому решила не пытаться объяснить причину смеха такому же захмелевшему Вересу. Он широко улыбался, глядя на нее во все глаза, и этого девушке показалось достаточно. Глубокой ночью, вдоволь насмеявшись, они вдруг вспомнили о раннем пробуждении и решили отправиться спать.
Дойдя до двери комнаты Аурелии, Верес вдруг остановился и притянул девушку к себе. Его губы вплотную приблизились к лицу Аурелии и замерли, почти касаясь кожи.
– Нам это нужно! – тихонько прошептал он.
– Ты хочешь что-то забыть, или что-то вспомнить?
– Ни то ни другое. Я просто хочу почувствовать себя живым!
– А есть еще другие способы, как ты можешь это почувствовать?
– Может быть, они есть, но сейчас этот – самый доступный!
– Ты считаешь меня доступной?
– Я считаю тебя живой и реальной! Мне нужно чувствовать так, как можешь ты!
– А что ты будешь делать, если у тебя не получится?
– А что будешь делать ты, если получится?
– Не знаю. Наверное, на какое-то время перестану чувствовать…
