Камин в комнате ярко горел, но теплее не становилось. Аурелия подошла к нему и привычно протянула к огню руки. Он встретил ее белым холодом и увел ее грустное сознание за собой.
На поляне царила белая зима, впрочем, было не холоднее, чем обычно. Чистый снег укрывал все сплошным ковром, оставив нетронутой только холодную воду водопада, в которую девушка прыгнула, не раздумывая, пытаясь хотя бы просто освежить свои мысли. Согревшись потом у привычного маленького вулкана на холме, она была полна сил и энергии, но тяжелые мысли никуда не делись.
Аурелия вдруг подумала о том, что никогда ничего не считала на этой полянке, ни деревьев, ни падающих потоков воды, ни цветов, ни даже количество посещений. И она начала считать укрытые белыми шапками деревья, стоящие плотной стеной вокруг поляны, язычки пламени, вырывающиеся из жерла маленького вулкана, ступени, ведущие на холм. И от этого счета все для нее становилось простым и понятным, четким и реальным, и внутри наступало спокойствие, для которого, казалось, у девушки не было причин.
Она пересчитала, кажется, все, что только попадало в поле зрения, и в какой-то момент сама полянка стала для Аурелии куда реальнее всего, что было за ее пределами, и ей так сильно захотелось здесь остаться, что она закрыла глаза…
Грубые руки схватили девушку, и, не успев опомниться, она оказалась на полу около постели с умершей девушкой.
– Ведьма, почему она до сих пор мертва?! – мужчина, возвышавшийся над упавшей девушкой, был в ярости, возникало такое ощущение, что он убил бы ее одним только взглядом, если бы мог.
– Я не ведьма! – почему-то закричала Аурелия в ответ, ей было отчаянно важно не согласиться с таким именем.
– У тебя есть время до рассвета… Либо она оживет, либо ты умрешь! – он резко развернулся на пятках и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.
Аурелия огляделась вокруг – эта большая комната с камином однозначно не была ее любимой поляной, на которой она, к сожалению, так и не смогла остаться.
Утро наступило быстрее, чем можно было ожидать. Бессонная ночь утомила девушку, не принеся ни единой надежды и ни единой мысли о возможности спасения. Услышав за дверью приближающиеся тяжелые шаги, она инстинктивно вжала голову в плечи, отчетливо понимая, что это ей не поможет. Холодный каменный пол жег ступни, пальцы дрожали, мысли разлетелись в разные стороны, как перепуганные птицы, оставив ее в одиночестве ждать приближения палачей.
Дверь распахнулась, и даже не взглянув на лежащую мертвую девушку, увиденный вчера мужчина грубо схватил Аурелию за руку и потащил к выходу. Она пыталась сопротивляться, но силы были неравны. Вытолкнув ее на площадь перед собой, он обратился к толпе, которая уже шумела в предвкушении зрелища. Оглядевшись вокруг, девушка вдруг поняла, что собравшиеся люди уже давно ждали крови, ждали смерти… Она зачем-то стала считать людей, хотя по большому счету, они и так были более, чем реальны. Как и эта площадь с фонтаном. Как и высокий деревянный столб, заранее установленный и обложенный сухим хворостом…
– Эта ведьма убила нашу госпожу! Обманом проникла в наши открытые для друзей двери, и всадила клинок в ее доверчивое сердце!!! – громкий голос разнесся над толпой, вызвав рев возмущения…
Аурелия слушала эту напыщенную речь спокойно. Внутри нее ничего не отзывалось на гневные выкрики из толпы, на волны ненависти, окатывающие ее, в попытках утопить в своей черноте. Досчитав до конца – до последнего злобного взгляда, она начала зачем-то считать в обратном порядке, наверное, потому, что ей просто нечем больше было заняться. Поискав взглядом кого-либо из своих друзей, и не обнаружив, она подумала о том, ждет ли их такая же участь, или, может быть, их уже нет в живых…
Завершив свою гневную обличительную речь, мужчина, все так же грубо потащил ее к деревянному столбу. По дороге кто-то успел кинуть в Аурелию камень, попавший в висок. Она чувствовала себя абсолютно беспомощной, и в то же время, какая то часть ее сознания надеялась на то, что все это происходит не с ней. Впрочем, веревки, больно впившиеся в запястья и туго привязавшие ее к столбу, наглядно продемонстрировали ей реальность происходящего.
Время внезапно замедлилось, она смотрела на людей и видела. Все видела. Взрослого мужчину, который стоял на площади с вилами, смотрел на нее, и пытался выплеснуть всю свою злость на жизнь, на засуху, губящую его урожай, на большие налоги, которые собирают ненасытные хозяева города, на сварливую жену и непослушных детей. Постепенно он становился молодым разочарованным мужчиной, затем – ребенком из бедной семьи, где жестокий отец ни разу не прошел мимо него, не отлупив его по дороге. Затем он оказался в утробе матери, рыдающей от этого «радостного» известия, боящейся и ненавидящей своего мужа, но которой просто некуда больше идти.
