Они переехали на следующий день. Спали они в большой кровати под балдахином, в каких в разное время спали все королевы Англии и которые являлись свидетелями многих исторических событий. Поскольку в замке не было канализации, отопления и освещения, Феликсу пришлось привыкать к лишениям средневековой жизни. Для его занятий Мария выбрала банкетный зал. Он был мрачным, сырым и огромным — размером с небольшой собор. Въевшийся запах прогорклого жира и заплесневелой еды вызывал в памяти картины шумных феодальных пиршеств. Гигантский камин исторгал клубы дыма, но совсем не давал тепла. Поскольку окна были мутными от пыли и расположены слишком высоко, чтобы пропускать свет, Мария украла в часовне два огромных канделябра и поставила их на рабочий стол Феликса, но пламя вставленных в них свечей поднималось на шесть футов над столом и приносило мало практической пользы. Феликс, дрожа под одеялом, заявил, что кабинет превосходен и он готов приступить к работе.
Что до Марии, её энтузиазм не остыл. Каждый день она начинала какое-нибудь очередное обследование замка и возвращалась с морозящими кровь историями о привидениях, новых тайных ходах и дверях за семью замками. Однажды она заблудилась и случайно оказалась запертой в темнице. Её крики проникли сквозь толстые стены и достигли ушей Феликса, который бегал по кабинету, чтобы согреться. Ему потребовалось два часа на то, чтобы найти и освободить её. Когда наконец она очутилась в его объятиях, то зарыдала от облегчения. Оба были потрясены этим эпизодом и, чтобы снять внутреннее напряжение, опустились на соломенную циновку. Уже стемнело, когда они покинули темницу.
С тех пор она утратила вкус к приключениям и теперь больше времени проводила с ним. Они говорили об опере, которую он собирался писать. Феликс отмечал одну серьёзную трудность — у него не было либретто.
— Либретто всех опер всегда глупые, — заметала Мария, — поэтому ты напишешь своё собственное либретто.
Он нашёл, что это прекрасная идея. Что до сюжета... Здесь Мария оказалась чрезвычайно полезной. Вместе они раскапывали древнюю и новую историю, мифологию и фольклор разных народов. Некоторое время Феликс с энтузиазмом изучал личность Фредегонды, королевы франков, прекрасной и порочной служанки, которая зажгла в сердце короля Чилперика такую бешеную страсть, что по её настоянию он отрёкся от своей первой жены Одоверы и задушил вторую, Гелевинту. Мария считала, что из этого может получиться чудесная опера. В один прекрасный день она вошла в банкетный зал в шлеме, кольчуге и с тяжёлым щитом из карисбрукской коллекции. Фелик расхохотался, а она обиделась и заплакала. Они заключили друг друга в объятия, но мысль о Фредегонде была оставлена.
Спустя несколько дней Мария появилась в костюме святой Женевьевы, едущей к Аттиле. Она выглядела необычайно привлекательно в этом простом и очень прозрачном наряде. На этот раз Феликс не рассмеялся, он притянул её к себе, как сделал бы Аттила, и они экспромтом пропели дуэт — она притворялась испуганной, а он ревел хриплым баритоном, свирепо выкатив глаза и водя жадными руками по своей гостье. Святая Женевьева в качестве героини оперы Мендельсона умерла вместе с этим представлением.
В последующие две недели Мария представала перед ним в роли Екатерины Великой, императрицы-людоедки, Клеопатры, Елены Троянской, Жанны д’Арк и Санта-Барбары, молодой и красивой мученицы. Феликс не создал оперы, но они здорово повеселились. Время от времени их восторженное состояние нарушалось отрезвляющими проблесками здравого смысла. Тогда они видели всю нелепость своего положения, хрупкость своей любви и обнимали друг друга с ещё большей страстью.
Тем временем многочисленные слуги бродили по замку как привидения, их присутствие ощущалось только количеством потребляемой ими пищи. Они не попадались на глаза, что в таком огромном замке было несложно. Они не появлялись даже тогда, когда Мария вызывала кого-то из них. Тщетно дёргала она верёвочки, тут и там свисавшие по стенам. Однажды она в отчаянии позвонила в бронзовый колокольчик, который в рыцарские времена призывал карисбрукцев к оружию. Никто не появился. Тщательное обследование помещений замка оказалось безрезультатным. Замок был пуст, за исключением девяностодвухлетнего слуги, который был слишком стар, чтобы ходить. Дрожащим от старости голосом он сообщил, что кухарка обиделась на то, как резко Мария дёргала за верёвки, и покинула замок, уведя с собой весь обслуживающий персонал.
