Кажется, противник прекрасно сообразил, в чем его преимущество, и не зря собрал конные массы в центре. Атаковать неприятельскую пехоту, пока она на марше, вот правильный рецепт. И они пошли вперед, правда, далеко не все. Добрая треть так и осталась на месте. Остальные тысячи всадников с дикими воплями поскакали в наступление и закономерно нарвались на залпы сначала по фронту, а когда они влетели в промежутки между тысячными каре, надеясь зайти с флангов или тыла, еще и под перекрестный огонь с нескольких направлений. Некоторые храбрецы врубались в строй и гибли на штыках, но большинство стало отворачивать, потеряв сотни убитыми и ранеными. Налететь и с наскока снести легионеров не в первый раз пытаются.
– Теперь им самое время двинуть пехоту, – сказала задумчиво Малха, глядя в подзорную трубу.
– Лучше б отсидеться в собственном лагере, – бурчу.
– Не-а, – уверенно заявляет. – Гаю сейчас нельзя ждать. Разбегутся. Только столкновение может решить его ситуацию положительно, хотя риск немалый.
В подзорную трубу видно, как восседающий на слоне приблизился к фаланге и что-то орал, махая руками. Видать, указания свыше давал. Воины как-то не торопились их выполнять. А затем слон упал, пораженный выстрелами в упор, а в воздухе повисли тысячи стрел. Загремели хлопки ружей. Скачущая назад кавалерия внезапно попала под обстрел. Только это делали не мои люди, а их же соратники. И те самые, так и не сдвинувшиеся с места конники набросились на аравийцев. Удар пришелся по тылу строя. Его не ждали, и моментально началось избиение.
– Это твои фокусы! – вскричала Малха, оборачиваясь.
– Сорок тысяч ауреев, годовой доход стекольно-зеркальных мастерских плюс подтверждение земельных владений с правом передачи по наследству, – признаюсь. – И Верхний Мицраим мой. Всевышний свидетель, совсем дешево. И почти без крови правоверных.
– Им нельзя верить, – сказала Малха серьезно. Между прочим, даже не подумала указать на бесчестность подобных действий. Главное – победа, и на войне не грех бить в спину. Важно не забывать, что и ты можешь получить неприятный сюрприз. – Предавший раз предаст снова.
– Самое правильное, – киваю, – было б вырезать их ночью, когда спать улягутся, довольные хорошей сделкой. Но увы! Не в нашем положении. Все готовые служить будут и в дальнейшем приниматься с распростертыми объятиями. По крайней мере, в ближайший год. А там посмотрим, кого поднять, а кого тоже поднять, но за шею в петлю.
На реке стрельба прекратилась. Там тоже поняли, кто победитель, и спустили флаги. Еще не сдача, но вряд ли сопротивление теперь будет серьезным. Поторгуются, выбивая льготы, но тут уж можно будет давить.
– Поехали, – махнул рукой.
На поле уже кто не сбежал, того добивают, причем легионы так и стоят неподвижно. Бывшие друзья увлеченно режут друг друга с огромным энтузиазмом.
В сопровождении двух сотен отборных охранников проезжаем мимо легионеров, и поздравляю их с очередной победой. Они кричат без особой радости. Кажется, не дошло, что все закончено. Но вот что остались без трофеев, многие сообразили. Ну не забирать же у союзников их добро.
Наверное, надо было нечто пафосное завернуть: «Тысячелетия смотрят на ваш героизм с вершин пирамид». Тем более есть кому зафиксировать высказывание. Не люблю плагиат, его и так в моей жизни хватает.
Возле вражеского лагеря бурлит толпа еще недавних врагов. В первых рядах парочка людей в богатых доспехах. Судя по описанию, те самые, в карманы которых ушла основная взятка.
Дядя в возрасте, кряжистый и со сломанным в давние времена носом – Никифор. Известный полководец, победитель сирийцев лет двадцать назад в очередной войне и комендант крепости Элефантина на южной границе. Ему давно хотелось переехать в более приятные места. Поскольку был сослан за недостаточно восторженный образ мыслей, по-настоящему поддерживал предыдущего фараона и высказывался критически в адрес нынешнего, шансов у него было ноль. Неудивительно, что охотно согласился перебежать.
Молодой, не старше тридцати, но одноглазый, умудрился выжить, получив чем-то острым еще мальчишкой в сражении под Тиром, когда я только начинал свой путь, – Термон. Этот числится среди предков жрецов Исиды, незаконной дочери Птолемея Эвергета и кого-то из Сципионов. С амбициями. Хотя вояка неплохой, последними фараонами не ценился именно из-за выпячивания родства. В результате сидел в захудалом Мемфисе. А мечталось о большем.
Если первый может стать удобным помощником, то от Термона придется избавляться. Причем способ есть замечательный, отвечающий его тщеславию. Отправлю в Аравию. Сейчас он шагнул вперед и вывалил из мешка три отрубленных головы. Я не слепой и догадывался, отчего ткань мокрая от крови. Отвращения не испытываю. Насмотрелся на всякое за эти годы.
– Гай, – сказал он, показывая по очереди на останки. – Юлий. – Совсем еще молодой парнишка, старший сын и наследник. – Мирон. – Ближайший советник и родной дядя фараона. Этого ненавидели гораздо больше остальных, вместе взятых. Народ был уверен, что именно с его подачи жизнь постоянно ухудшается.
