Мне сделан неплохой подарок. Не придется марать руки. Оставлять в живых претендентов на трон нельзя. Это доказал сам Гай, удавив сына предыдущего фараона, устроившего заговор. А потом отравил дочь. Конечно, тайно, но все были в курсе, включая Арсиною. Вовсе не случайно он ее бросил. Последнюю пару лет она сидела фактически в изоляции под охраной. Гай и женился-то для легитимации власти, а не от каких-то чувств. Настоящий гадюшник этот дворец.
– Младшие дети тоже у нас, – сообщил гордо Термон.
Эта оговорочка «у нас» достаточно интересна. Сам бы тоже убил? Все ж одной семь лет, а второму всего пять. Конечно, я их казнить не стану. Обоих куда подальше, на воспитание правоверным. Они еще малы и быстро забудут, кто их родичи.
– Прими, повелитель, – сказал третий, основной заговорщик Агриппа. Этот был весь из себя неприметный. На улице встретишь и не признаешь. Тем не менее вопреки имени не из румлян, потомок солдат Александра Македонского, правил номом Гераклиполиса в среднем течении, – свои регалии.
Два здоровых мужика поставили приличных размеров сундук, а в руках он держал па-схемти, двойную корону фараонов, объединяющую Верхнее и Нижнее царства.
Я взял и надел ее на голову. Несмотря на внушительный вид, весила она не больше привычного шлема. Стенки тонкие.
Тут же прибежали какие-то оболтусы с большим щитом и положили под ноги. Из Чистых, не здешние. Не удивлюсь, если люди Орци. Он очень хорошо умеет угадать момент. Что делать, знаю. Ступаю на дерево, и меня поднимают под дружный рев.
– Слава pater patriae[55], – кричат на латыни. – Властелину Двух земель[56], – восклицают на арамейском. – Владу Никатору[57], – слышу на греческом. – Влад Аковеш[58], – гремит на родном пуническом от легионеров.
Можно сказать, коронация удалась. Причем без подготовки и на искреннем энтузиазме. Deus vult![59]
Мира с тоской подвинула к себе очередной документ. Нравится ей или нет, каждый день встают новые неотложные проблемы, требующие решения. Мало взять в руки аппарат городской администрации, требуется разбираться в самых разных происшествиях и искать правильный путь. Вероятно, управление государством и даже частью его для набивших руку занятие крайне скучное и однообразное. Но лично ее постоянно ставили в тупик. Раньше она не понимала, зачем отец привез с собой целую толпу работников из личной канцелярии. Теперь гораздо лучше видела его побуждения. Разорваться невозможно и все проверить тоже. Поэтому проще иметь доверенных лиц, способных представить нужную справку.
Кварталы Александрии, как легко заметить, характеризуются преобладанием определенных групп населения. Есть туземные, греческие, итальянские, иудейские, сирийские, армянские, даже афариков. Они, в свою очередь, делятся на престижные и простонародные. В пригороде размещены городские бойни и по соседству с ними кожевенные мастерские, производство столярного клея и кое-что столь же пахучее. Мало кому нравится постоянная вонь, как и жизнь рядом с золотарями.
А есть еще районы, заселенные павликианцами и местными или приезжими, перешедшими в истинную веру. Как ни удивительно, такие тоже обнаружились. Всего сорок шесть тысяч шестьсот тридцать пять домов идолопоклонников, семнадцать тысяч двести тридцать два павликиан, восемь тысяч сто тридцать два иудейских и семьсот восемьдесят пять правоверных. Поскольку единица налогообложения именно семейный дом, очень приблизительно получалось под четыреста тысяч жителей. Совершенно неприемлемо. Важно выяснить точное количество, отметила себе на будущее. С росписью по кварталам. Не столь уж трудно. В храмах обязаны знать своих прихожан, хотя без недовольства не обойдется. Люди всегда подозревают самое худшее в таких случаях, и нельзя сказать, чтоб совсем уж зря. Взрослые иноверцы подушно обязаны платить десятину Церкви.
И не важно, что из прежних пятидесяти натуральных и четырехсот пятидесяти денежных налогов новая власть первым делом отменила добрую половину. Это ж уму непостижимо: земледельцы платили государству за право хранить собственное зерно, вырубать кустарник у себя на поле и возможность пасти стадо на общинном выгуле. И таких мелочных, но крайне неприятных для любого сумм набегало постоянно немало. Служба génikon, иначе говоря, финансовое и налоговое ведомство использовало земельный кадастр. Не особо регулярно, раз в двадцать – тридцать лет, проводили обмеры каждой общины, сверяя сведения о землевладельцах и их имуществе. Фактически остался лишь поземельный налог и подушная опись, составляющие до десяти процентов дохода. Поскольку земля считалась вся в собственности фараона и лишь на время отдана в распоряжение владельцев, для многих это огромное облегчение. Прежде забирали от трети до половины продуктов. Конечно, поддержанием в порядке каналов и дамб тоже занималось население, и от этого его избавить невозможно, но теперь ему оставалась большая часть урожая и можно было продавать его.
