Строго говоря, Саул никаким дядей ей не был. Ни по крови, ни в родственном смысле, когда мужа троюродной тетки от третьей жены вежливо называют таким образом. Ко всему он еще и иноверец, хотя из категории auspice – находящихся под покровительством. Иудеи и павликиане верили в Единого, пусть иначе, и потому считались стоящими ступенькой выше идолопоклонников. Кодекс в юридическом смысле разницы не делал, напротив, запрещались любые публичные дискуссии по вопросам веры, такое поведение наказывалось достаточно крупным штрафом, а на третий раз и вовсе изгнание, но в деловых и личных отношениях всегда имелась разница. Ни один правоверный не станет кушать в доме многобожника мясное. Ведь это могло быть жертвенное животное. А раз так, то лучше вообще не принимать приглашение. Подушный налог тоже платили разный. Правоверные вовсе ничего, auspice в два раза меньше идолопоклонников.
Она знала Саула с раннего детства, и он всегда дарил подарки, а также выслушивал внимательно. Причем не лишь бы отделаться. Серьезно и давал очень неглупые советы. Конечно, обиды шестилетки сильно отличались от нынешних, да и гостинцы были разные. Сладкая халва тогда и прекрасный жеребец в прошлом году. Но он всегда точно знал, что ей понравится. И делал это не ради желания подлизаться к отцу. Манера у Саула такая – говорить с детьми как с взрослыми.
– Ты когда приехал?
– Вчера, – ответил, падая на стул. – И не думай, случайно, – широко улыбнулся.
В далекие времена, которых она не помнила из-за своего юного возраста, Саул был мелким менялой и ростовщиком. А потом они с отцом где-то познакомились, и иудей предложил ему деньги на одно из самых первых предприятий. Причем без процентов, а за малую долю в прибыли, что достаточно удивительно. Ссуды так просто не давали, а знаменит отец тогда не был. Видимо, оба остались довольны, и с тех пор они постоянно работали в одной сцепке. Одним из самых хитрых трюков была скупка трофеев у победоносных армий правоверных. В Заритосе, Картаго и Сиракузах целое состояние сделал, приобретая по дешевке награбленное. Да и в прочих набегах открыто этим занимался. Сегодня Саул был богатейшим банкиром, имеющим шестнадцать контор в разных городах и провинциях империи и кучу агентов вне ее. Перевод денег по записям, чтоб не носить при себе большие суммы, ссуды на торговлю, доли в кораблях, кредиты под ценности и недвижимость, вклады частных лиц и даже городской казны под проценты. Кроме того, отделения его банка занимались оптовой торговлей и эксплуатацией разнообразных шахт и мастерских.
– Влад пригласил, хочет посадить на место государственного казначея, разобраться с местными финансами.
Эта должность имела огромное значение. Никакая денежная сумма не могла быть выплачена без его письменного разрешения. Отчет он предоставлял каждые две недели и ведал всеми расходами и доходами страны. Правда, к личным капиталам фараона отношения не имел.
– В прежние времена доходы владыки страны достигали четырнадцати тысяч талантов, а в последние годы едва треть попадает в Александрию. Очень ему любопытно, в чьих карманах золото оседает.
«Одной проблемой меньше, – подумала Мира. – С бумагами будет кому разбираться».
– И тебя устраивает такое изменение в положении? Жил сам по себе, теперь будешь приходить по зову?
– Госпожа моя, – произнес иудей серьезно, – видимо, пришла пора поставить тебя в известность о некоторых тонкостях наших отношений с Владом. Видишь ли, все, что у меня есть, не вполне мое.
– В смысле?
– Ты ж в курсе истории с пятью процентами от кое-каких ваших производств?
– Ага.
– Влад усвоил урок. Три четверти моего банка и всех вложений принадлежат твоему отцу. Нет, я абсолютно не в обиде. Он дал деньги и связи. Без его средств и влияния никогда б так не развернулся. С ваших семейных поместий идет в продажу через меня в немалом количестве зерно, оливковое масло, вино с бренди и даже овощи. А еще товары с заводов и мастерских самые разные за минусом военного назначения. Да, он дважды выигрывает, но и я не внакладе. Кроме того, когда соглашался на большие кредиты Синему или Зенобии, они прекрасно знали, кто стоит за моей спиной, и не стали бы отказываться платить. Договор договором, а что я могу слупить с епископа Туниса, если он покажет мне тот самый неприличный жест? Забрать обители себе в счет долга? Это каким образом? Или тесть императора. Подать в суд на Аннибала, чтоб он вырезал мне печенку и съел? Спасибо, есть более спокойные способы самоубийства. А с Владом они связываться не станут. Дороже обойдется. Так-то вот.
– О чем еще меня забыли поставить в известность? – помолчав, потребовала Мира.
– А оно тебя прежде интересовало? Армия – марш-марш! А откуда деньги берутся, хоть раз задумалась?
– Не особо, – честно созналась она.
Мира уж точно не была ограничена в средствах. Впрочем, особо и не использовала приходящее золото. Разве на помощь своим легионерам и их семьям. Конкретно своим, из подчиненных или братства. Пришла в банк, попросила нужную сумму – получила. Отказа ни разу не случилось. Правда, не очень часто и требовалось.
