И это только основное. А прямо сейчас стрельба возле главных ворот окончательно затихла. Навстречу мне бодро протопали добрых пять сотен второго легиона, сзади за каждым отрядом громыхали неизвестно откуда взятые телеги. Командир при моем виде рысью подбежал и доложил о начале операции. То есть блокированные прежде кварталы начнут методически зачищаться. Система многократно отработана, и все прекрасно знают свой маневр. Сначала предложение сдаться с обещанием не трогать. Кто не отопрет, сам виноват. Двери выломают, и внутри будет царить право сильного. При сопротивлении всех убьют без малейшего колебания. Кто сдастся, у тех заберут все ценное, перевернув дом, но самих не тронут, если только не относятся к определенным профессиональным категориям, которых приказано забрать с собой. Затем переходят к следующему дому. Можно назвать последовательным грабежом, так оно и есть. Три самых больших квартала, где проживают бедняки, трогать вряд ли станем, если будут сидеть тихо.
– Dominus![21] – кричит из-за спин легионеров женщина. – Пожалуйста!
– В чем дело? – спрашиваю у десятника.
– Начальника хочет, – отвечает тот. – С нами говорить не желает.
– Из этих домов?
– Не хозяйка, больше на прислугу похожа.
– Ну давай сюда, послушаю.
Вблизи оказалась достаточно симпатичной, рыжеволосой, что многими ценится, и с заметным животом. Не меньше шестого месяца. Растрепанная, в вытертом до белизны домашнем простеньком платье, но материя изначально не самая дешевая.
– Tu Vlad, rex? – спросила на латыни.
– Sic – да.
Тут ее понесло, причем говорила страстно на дикой смеси местного и иберийского наречий, так что пришлось пару раз переспросить.
– Орци, – спрашиваю сотника, – ты понял?
Филарета, поскольку тот не выяснил, откуда заявился убийца, как и обещал, с прежним составом охранников отправил на формирование третьего легиона. На самом деле повышение. Все они дружно скакнули через звание, но недоверие должно быть показательным. И не важно, что часового убили. Значит, вдвоем сторожить надо. А Орци только по названию с нового набора, как и большинство парней его сотни: младший брат Малхи и почти все остальные подросшие дети из родичей моей деревни и первых пришедших в общину харатинов. Многие успели повоевать, а сам сотник и под Тазой побывал. Собственно, их уже не сто, а больше трехсот. Часть осталась охранять Лампу, остальные за мной ходят, прикрывая со всех сторон.
– Да. – Он на удивление молчалив и в отличие от остальных Малхиных родичей вечно спокоен, как удав.
За его спиной в небе полыхнуло, и все невольно посмотрели в ту сторону. Похоже, запал поставили короткий, и рвануло еще в полете. Горящий напалм пролился дождем за стенами. Не удивлюсь, если сознательно такое проделали. Тем более и вторая посылка, полетевшая буквально сразу, сработала похожим образом. И правильно, так накрывается сразу бо́льшая площадь.
– Пошли пару десятков с ней забрать детей, а я к храму.
Историю женщина рассказала занятную. Мне имя Юлий Секст ничего не говорит, но я особо и не интересовался, куда посылает тот же Бирюк проповедников. Я уж молчу про магидов с запада нашей достаточно обширной страны. Оказывается, и по здешним землям гуляют, неся весть о Пророчице и Едином. Откровенно говоря, он или ненормальный фанатик, или натуральный псих. Заявиться в Массалию и начать рассказывать о новой вере прямо под боком у жрецов Урса Непобедимого. Ага, есть и такой бог, у здешних он в большом почете. Не знаю, верят ли сами зверомордые, или это для людей придумали, но все другие в Массалии не то чтоб запрещены, однако не поощряются обряды. Жертвенники за городской стеной, а прежние храмы разрушили еще столетие назад при захвате. И начать проповедовать – надо иметь немалую смелость. Что удивительно, нашлись и последователи. Добрый десяток семей не просто собирались послушать, а еще и прошли обряд «очищения». Неудивительно, что за ними пришли позавчера и всех забрали. На днях должен был состояться суд с заранее известным приговором – публичная казнь. Женщина тоже принадлежала к общине, но, будучи беременной, не присутствовала на собрании. Заодно ей родители оставили четверых малолетних детей, и она просила спасти арестованных да заодно и ее воспитанников. Ну не бросать же их здесь. После нашего ухода их ничего хорошего не ждет.
Храм очень напоминал Парфенон. Кто б его ни строил, явно брал его за образец. Все знакомые авторы, хоть слегка интересующиеся вопросами, упорно повторяют про отсутствие собственного стиля архитектуры у пришельцев и заимствования. Изначальное их творчество можно легко обнаружить, глядя на цитадель. Прямые стены с круглыми башнями без малейших украшений. Вот и здесь отсутствуют характерные для Афин барельефы и скульптуры при четком повторении пропорций. Нет, сам я в Парфеноне не бывал, да и разрушен он частично. Но рисунки в свитках видел неоднократно. Все ж прежде считался одним из чудес света.
