Со стороны цитадели в сгущающихся сумерках продолжали появляться вспышки, и зарево уже явно увеличивалось. Аж стены красным окрасились. Наверняка всему городу видно. С башен бухали пушки, разнося дома в городе, в попытках заткнуть обстрел. Вряд ли артиллеристов волновало, куда они лупят и не пострадают ли горожане. Фактически Массалия простреливалась насквозь, но даже им не приходило в голову палить в эту сторону. Священное место.
Храм был в списке первоочередных целей, поэтому нисколько не удивило, что внутри полно легионеров. Под ногами валялись трупы и разнообразный мусор, включая дорогущие драпировки, бесцеремонно содранные со стен и брошенные прямо в лужи с кровью. Из-за угла и входа на манер трудолюбивых муравьев людской поток тащил и грузил в телеги кучу всевозможного добра. Иные вещи определенно вызывали если не восхищение, так удивление. Например, самый натуральный золотой стол, судя по тому, как его тащили.
Тысячник подошел и доложил по всей форме. Прекрасно его помню. Тот самый, с переговоров. Кто б несколько лет назад сказал, что жители Тазы не просто подчинятся, но и охотно служить станут. Общая религия сближает, а повоюй плечом к плечу даже с нелюбимым начальником, но с хорошими трофеями, и проникнешься уважением.
– Талантов двадцать пять, – сказал довольно, – не меньше весит. В сокровищнице этого добра как грязи.
И чего ему быть недовольным, если по закону добычи половина всего поделится на участников похода, а ему шестнадцать долей положено. Неплохо выйдет. Да, собственно, если делить честно, даже на беглый взгляд, любой моряк или легионер получит сумму, достаточную на покупку фермы или особняка в городе. Не халупы. Новопостроенный в два этажа с двором и хозяйственными пристройками максимум в двадцать пять – тридцать ауреев обойдется.
– Теперь довезти бы домой в сохранности, – сказал он мечтательно.
– А это что? – спрашиваю, тыкая пальцем в висящих на фасаде. Трое урсов и пятеро людей или полулюдей, отсюда не разобрать. Не все они ходят в красных мундирах. – За них можно было б выкуп получить.
Ага, сам себе сказал. Как за предыдущих. Обезьян сам пришел в каменоломню, чтоб быть со своими. Только его не пустили согласно моему приказу. А утром нашли уже мертвого. Кто-то прикончил. В этом тоже виноват я. Неприятно. Лучше уж сразу убивать, если не хотят платить сородичи. Это было б честно. Все ж они настоящие вояки и могли получить смерть от клинка, а не подыхать на работах.
– Мы нашли тюрьму, – сообщил тысячник. – Эти скоты с людьми обращались, как с непокорными рабами себя не ведут. Увечили сознательно. Мы некоторых добили. Когда отрезаны уши, выколоты глаза, лишены языка и отсутствуют пальцы, лучше прекратить ненужные страдания. А там, между прочим, и правоверные оказались. Ребята все равно б их прикончили, а так наглядно. Пусть смотрят. За своих и на кол посадить не жалко. Я их приказал на тонкой веревке вздернуть, чтоб позвонки не сломать, а медленно удушить. Чтоб помучились перед смертью.
Прозвучало без всякой злобы, чистая констатация факта. И ругать его не за что. «Каждому воздастся по делам его», – сказано в «Диатессароне». Не только верующих в Единого касается.
– А людей отправили на корабли. Все равно им оставаться здесь нельзя. Заодно и лекари со жрицами осмотрят.
– Был такой Юлий Секст?
Он согласно кивнул.
– Был. Проповедник. Ноги перебиты, пытали, но этот остался в разуме, о других заботился и напоминал про нужды чужие. Славный магид. Из настоящих. Иные, – он покачал головой, – пыток не выдерживают.
Может, просто мало времени прошло. Не довели до критической точки. Почему-то не сомневаюсь, опыт у зверомордых по этой части велик. А у меня до сих пор профессионального палача на жалованье не имеется.
В зале тоже были трупы, и немало. Часть явно оттащили в стороны, освобождая дорогу для выноса ценностей, других привели и прикончили уже после окончания резни. Прекрасно видно, где головы рубили жрецам, а кто попал под горячую руку.
Урс Непобедимый стоял посреди зала. Огромный, метров семь-восемь в высоту. Мрамор раскрашенный, как практически все здешние статуи. Опирается на замечательно выполненное фитильное ружье, в другой руке человеческая голова. Полной уверенности нет, но вроде Нерон.
Залезть наверх достаточно непросто, но кто-то уже умудрился отбить уши и нос. Раньше я думал, что отсутствие таких выступающих частей тела результат времени. Потом с удивлением выяснил, что часто совершают надругательство сознательно. Бог должен слышать свою паству, а отсутствие ушей это не позволяло. Нос в данном случае источник дыхания, то есть поступления жизненных сил. К тому же через него вдыхается гарь от сжигаемого на жертвеннике тела. Кстати, неплохо бы глаза выбить, чтоб не видел, кто грабит его храм. Чистое суеверие. Но мы ж боремся с идолопоклонничеством.
– У вас нет нормальной взрывчатки? – показательно удивляюсь.
