И получил ответно поток горестных эмоций. Никогда прежде так ясно его не чувствовал.
– Он тоскует, – сказала Анна. – Не ест, не пьет.
– Я тоже скорблю, – серьезно обратился к Пицли, – и все ж жрать должен. Наше время еще не пришло.
Он опять нечто пискнул, но уже утвердительно.
– Вот и хорошо. Где его миска?
Анна показала в угол.
– Сказано Марией: «Все смертны, кроме Творца, но когда наступит твой срок, лучше не знать», – говорю, осторожно сажая Пицли у лотка. – Ешь, скотина, – легонько пихаю его к нарезанным кусочкам мяса. – А еще сказано, – набирая в фонтанчике плошкой свежую воду, – «Смерть тела не конец. Душа праведника соединяется с Всевышним. Потому не плачьте и не оплакивайте покойника. Вспоминайте хорошее». Ты не одна осталась, и жизнь продолжается. Скоро похороны. Делай, как Мария сказала, если она для тебя важна.
– «Что б Всевышний мне ни поведал, я передаю это вам», – процитировала Анна.
– Вот именно. Ты не одна, – говорю после паузы, почесывая Пицли между ушами. Поел слегка и лакает. Уже хорошо. – Моя семья – твоя. И мои дети нуждаются в ласке и добром совете не меньше Марии. Слишком часто я далеко, а Олимпиада временами излишне сурова. Не хорони себя заживо. Она б этого не одобрила.
Снаружи уже собралась приличных размеров компания, включающая командиров учебных сотен первого и второго легионов, оставшихся в городе, обоих епископов, преподавателей из академии, Рычага и нескольких местных авторитетных муниципальных деятелей. Специально за ними всеми погнал. Часовые никого не впускали согласно указаниям. Для начала обнял жену, всерьез готовую биться. На поясе револьвер и сабля, неизвестно откуда извлеченная. Стрелять ее сам учил, а вот чтоб хоть раз занималась фехтованием, не помню. Что не означает, что такого не бывало. Уж очень часто дома отсутствую. Подмигнул детям, радостно заулыбавшимся.
– Извини, – говорю вслух. – Потом поговорим, это всех касается.
– Что происходит, император? – нервно спросил начальник верфи.
И очень хорошо, что не придется повторять еще раз.
– Меня позвала, – достаточно громко, чтоб слышали все, – Пророчица трое суток назад. Я задержался из-за шквала на море. Когда прибыл… Ее призвал к себе Творец!
В толпе ахнули, Зенобия машинально закрыла рот рукой. Вот уж не думал, что она так среагирует.
– Этнарх Аннибал слегка перестарался, выполняя волю Пророчицы.
Нынче это так мягко называется, когда фактически полгорода загнал под арест и закрыл ворота.
– Он хотел как лучше, чтоб весть не ушла до моего возвращения.
Синий еле заметно кивнул. Понял посыл. Я прямо здесь создаю очередную легенду, снимающую с него ответственность за попытку переворота. Прямо ж не сказано, а все услышали – выполнял указания Марии.
– Что ж теперь будет? – растерянно сказал женский голос из толпы.
– Если вы шли за Марией-Пророчицей, что изменилось? Душа ее отбыла на Небеса. Она была словом Его. Неужели теперь вы отвернетесь от веры? Кто поклонялся Творцу нашему, тот должен помнить, что сказано было: «Люди смертны, община да пребудет вечно!» Кроме Ylim, – повышая голос до крика, – нет других богов! Славься Вечный Сокрушитель грехов, Спаситель наш.
А вот это уже была знакомая молитва, ее моментально подхватили.
Когда закончилась литания, сознательно с минуту выждал.
– Похоронные носилки сюда, – приказал, ткнув пальцем в первого попавшегося.
Тот поспешно принялся выбираться из расступившейся толпы. Найдет, никуда не денется.
– Можно похоронить в соборе? – спрашиваю у Рычага.
– Да, мой император, – говорит сразу. – Снимем плиты с пола.
– В центре, перед кафедрой для проповедей.
Памятников обычно мавретанцы не ставят, но можно нечто придумать. Это потом обсудим.
– Понял.
– Колокольни уже действуют?
– Да.
– Пусть оба колокола звонят, собирая людей. Мы поставим носилки для прощания на площади, чтоб не мешать работам в соборе. Иди!
Само здание уже стоит, однако чисто стены с крышей. Причем Рычаг все ж гений. Он сумел создать нечто совершенно нетипичное, а теперь уж точно будут брать за образец. Простой снаружи, светлый, изящный и пропорциональный внутри. Большие окна пока не застекленные и мозаики с фресками отсутствуют, но уже не сомневаюсь, впервые попавшие придут в неподдельное восхищение. Другое дело, эта радость обошлась и еще обойдется в огромные деньжищи, а окончательный результат выйдет уже без моего участия. Но идея моя! Останется если не навечно, то в качестве очередного чуда света. Рычаг обещал – землетрясения не разрушат, что-то он мудрил с фундаментом и стенами, дело не в одном румском железобетоне.
– Командиры легионов, обеспечить порядок. Чтоб могли идти без давки и проститься, но руками не лапали. Ясно?
– Да, мой император.
