К тому же есть подозрение, что за моей спиной чувствует себя гораздо спокойнее. И ушел-то к Марии не ради денег или известности, а чтоб кропать свой вечный труд. Про каждый чих Пророчицы ему докладывали окружающие, а он старательно фиксировал. До сих пор мемуар закончить пытается. Уж очень много всякого разного накопилось. Годами слушал и записывал, причем даже неуместное для общего знания. Теперь пытается нечто вроде биографии написать. Вместить в один текст «куда пошла» и «в какой момент несварение желудка случилось» наряду с очередным высказыванием о боге не получается. Пафос пропадает. Да и вряд ли позволят подобное издать. Тут ведь одним моим мнением не обойтись, на суд епископов вытащат, а у них другое отношение к этим вопросам. Зачем людям знать, с кем спала время от времени Пророчица? Вот и мучается.
И все б ничего, но иногда при виде вечного помощника тоска берет. Он меня старше лет на десять, никогда не выяснял точно. Но мы одно время редко виделись. И когда встретились, я в душе пришел в ужас. Себя не замечаешь, все кажется молодой, а он явно постарел, одышкой страдает и посох таскает не для представительства, как со многими бывает, а по-настоящему опирается при ходьбе. Что-то с коленями неприятное. И это при хорошем питании, отсутствии физического труда и наличии денег на лучших врачей и жриц. Да, среди рецептов здешних лекарей можно найти и желчь девственницы с пометом летучей мыши, но хирургия и диагностика очень развиты. Что там с античности, а что позднее появилось, как издаваемые мной книги, уже не разобраться. Иные жрицы с друидами не хуже УЗИ с рентгеном работают. Да, это не для простонародья, однако он может себе позволить. И меньше пятидесяти, а уже старик. Это и меня такое ждет достаточно скоро?
Латран стоял у надписи на стене и внимательно ее изучал. Приблизительно так же он пялился на портрет Марии, висящий у меня в кабинете, когда туда однажды попал. В принципе, в любом соборе есть фреска или мозаика, изображающая Пророчицу. Причем это не абстракция какая-то, облагораживающая человека, а настоящий образ. Я когда-то приволок парочку художников и заставил их писать максимально реалистично. Фаюмская[38] и итальянские школы. Все прочие изображения – копии с работ этих двоих. Каюсь, оригиналы никому не отдал. Даже императору.
Что латран на стене нового надеялся найти, не имею представления. Судя по нашим беседам, Бэжигижиг, что дословно «один день», прекрасно знал не только решения Великого Собрания, но и как работали тамошние комиссии. На сбор съехались сто двадцать семь деятелей новообразованного духовенства. Там были наиболее авторитетные представители от всем известных епископов до бродячих магидов-проповедников. По одному вопросу спорили главы больших городов и прославленный ученый-теолог из академии с главой Ордена Милосердия и жрицей.
Хвала Творцу, у меня было время подготовиться и поговорить с нужными людьми, пока съезжались. В массу вопросов я не вмешивался и даже не пытался вникать. Но иные пришлось продавливать буквально силой. С каким бы уважением ни относиться к вере и каким бы влиянием на умы Церковь ни пользовалась, она не должна была стать частью государства. Политическая власть в руках императора и носит светский характер. Даже вступление в должность нового главы государства не сопровождалось религиозной церемонией. Юрисдикция Церкви признавалась лишь в правилах поведения. За Церковью сохраняется проповедь и отправление таинств, в этом ее предназначение. Для прочего существуют гражданские власти. А так она даже должна была платить налоги и подчиняться общим правилам, если занималась хозяйственными делами.
– Второй символ веры после «Кроме Ylim, нет других богов» и «Пророчица принесла нам Его слово. Он есть Истина, Бессмертный и Нерожденный», – сказал латран, поворачиваясь, – не менее важный: «Мы верим в Единую Церковь и Святую Книгу».
Он очень отличался от аперов и урсов. Если те внешне походили на человека, пусть и лицо смотрелось грубой пародией на людское, то у этого самая настоящая собачья морда. Латран – это не вполне пес или койот, которого я никогда не видел, не водятся они здесь, и откуда взялось слово, не имею понятия. Вполне себе симпатичная морда, напоминающая нашего дворового Дымка. Постоянно вызывает желание почесать между висячих ушей. Правда, за такую наглость он запросто может и пальцы откусить, зубки совсем не человеческие, однако резкого отторжения, как те же аперы, не вызывает. Даже присутствующий в отличие от остальных зверомордых хвост ничуть не смешит. Какая ж псина без этого важного элемента. Он и машет им иногда вполне однозначно, показывая довольство или иные эмоции. Полагаю, сознательно вводит в заблуждение. Ну а когда говорит, порыкивает, но к этому можно привыкнуть.
– Это к чему, господин посол? Вы сомневаетесь в нашей вере? – спрашиваю у Бэжигижига.
– «…явилась в мир нести веру повсюду, уничтожая злое и греховное. Ради спасения всех, обладающих разумом!» – процитировал Бэжигижиг далеко не каждому известную фразу.
