– Вот что… – деловито произнес стратег. – Я давно хотел учредить новый праздник. Гекатомбеон[181] – тяжелый месяц: лето в разгаре, жара, пыль… Да и времена сейчас трудные: ассакены чувствуют себя хозяевами в городе. Народу нужны развлечения, чтобы забыть о тяготах жизни. А после скирофорий торжеств нет до самых элевсиний. Так что новый праздник, к примеру, гиацинтии, в гекатомбеоне будет в самый раз.
Агенор встал, потирая руки и прохаживаясь по залу. Казалось, он разговаривает сам с собой.
– Ну и что, что спартанский праздник. Лакония – тоже Эллада. Взять, к примеру, элевсинии – афинское торжество, а справляется во всех полисах…
Теперь он обращался к гостям:
– Можно отправить реликвии под видом даров эллинам Бактры от эллинов Капишы для украшения храма Аполлона. Закроем их тканью, положим сверху что-нибудь, например, расписную керамику… ассакены в телеги не полезут. Гиацинтии – самое подходящее время для обмена подарками.
– Теперь это храм Митры, – заметил Куджула. – Я там был.
– Но община Аполлона ведь осталась? Нужно довезти груз до Бактры, а иудеи найдут, куда спрятать сокровища… Да хоть в синагоге. Храмы Аполлона есть во всех странах, лежащих между Бактрианой и Палестиной. Так и повезете: по документам Аполлону, а фактически будете прятать в синагогах. Главное, чтобы оккупанты не помешали вывезти их из Паропамиса. Но об этом пусть пекутся ваши эксилархи, – стратег произнес последнюю фразу, обращаясь к Иешуа.
Друзья оживились, практичный подход стратега вселял в них надежду на успех.
– В общем так, – подытожил Агенор. – До начала гекатомбеона осталось семь дней. За это время я запущу голосование в Городском совете. Еще надо составить программу праздника, выделить средства на его проведение и оплатить работу глашатаев. Когда будет известна дата начала торжеств, мы еще раз встретимся, чтобы тщательно обсудить детали. Везти пока нечего, если я вас правильно понял.
Иешуа обреченно кивнул. Друзьям предстояло выполнить самое главное – найти реликвии.
– И вот еще что, – стратег помедлил, подбирая слова. – Поймите меня правильно… Деимах, конечно, друг мне… Но дополнительные расходы на организацию гиацинтий – это серьезное бремя для городской казны… Лето засушливое, пшеница может не уродиться… Так что, если вы возместите… Я с благодарностью приму от вас донатив.
– У нас нет таких денег, – растерянно проговорил Иешуа.
– Но ведь будут, – стратег хитро посмотрел на него.
– Хорошо, – сказал иудей, подумав. – Городской совет не останется в накладе.
– Благодарю за понимание, – осклабился Агенор. – Кстати, имейте в виду, что у меня, как у главы города, хранятся дубликаты ключей от всех общественных зданий, в том числе от храмов…
Оставалось последнее дело.
Куджула предыдущим вечером узнал у ханщика, где находится деревня светлокожих людей с вьющимися волосами. Друзья отправились за городские ворота, перебрались через цепь оврагов, затем перешли вброд речку Асхаран и оказались перед степью Татарангзар.
Сильный восточный ветер закручивал на высохшей земле пылевые вихри, бросал в глаза глиняную крошку, гоняя по степи колючие шары перекати-поля.
В фарсахе пути отсюда возвышался хребет Зингар. Добравшись до него, путники увидели большую деревню, которая имела странный вид – больше походила на укрепленный военный лагерь, чем на жилище мирных фарсиванов. Поселение охватывала земляная насыпь, утыканная кольями. Проходом служили массивные ворота из дубовых колод. Сейчас они были распахнуты – мальчишка прогонял небольшое стадо коз.
– Я похожий лагерь видел по дороге в Тадмор, – сказал Иешуа. – Только у него стены были выше, а по углам стояли башни… Еще я помню ров с водой. Римляне называют такое поселение «каструмом».
Стражник окликнул их на странном языке. Убедившись, что его не поняли, спросил по-гречески: «Кто вы, и что вам нужно?» Затем повел гостей к форуму. Проходя по поселку, путники удивлялись его строгой планировке: улицы прямые, добротные каменные дома стоят на одинаковом расстоянии друг от друга, а в центре расположена прямоугольная площадь с хорошо утоптанной землей – сразу видно, что не пустует.
Вскоре они сидели в просторном доме, хозяина которого стражник назвал «префектом».
– Меня зовут Маркус, – сказал широкоплечий мужчина с густой окладистой бородой. – Я начальник лагеря, по-вашему архонт или стратег… Короче, все в одном лице. – Это не по-нашему, – ответил Иешуа. – Я иудей, а Куджула кушан.
Увидев на лице римлянина удивление, он вкратце рассказал, как они добирались до Капишы. Когда тот узнал, что в его доме сидит кушанский скептух, то приказал жене накрыть на стол. Затем Иешуа сообщил ему о цели путешествия.
Реакция префекта была такой же, как и стратега Агенора.
– Золото? Кто ж его просто так выпустит из Капишы?
Иешуа терпеливо объяснил:
