Я задумалась. Стоит ли вообще продолжать этот спектакль? С одной стороны была Анна и ее барби, плюс отец, готовый на все ради места в Совете, а с другой простое любопытство и подростковые гормоны. Если бы не вчерашняя ссора дома я бы уверенно ответила ему нет. Но после того унижения, которое мне пришлось испытать, после приставленной ко мне охраны, я не могла так поступить. Все во мне требовало бунта. Против школьных красоток, против отца, против правил Совета. Это сводило меня с ума. Я просто не могла отступить от своей мечты, не могла сдаться и послушаться отца. После всего этого, выходка Андрея была глупой шуткой, с которой я могла смириться ради достижения чего-то большего.
Еще до того как я смогла окончательно взвесить все за и против, мои губы уверенно произнесли:
— Да.
Андрей расплылся в широкой улыбке и протянул мне небольшую белую розу на коротком стебле, непонятно откуда взявшуюся в его руках.
— Тогда это в знак примирения, — прошептал он.
— Спасибо.
Я взяла цветок и в этот момент заметила в стороне Анну, которая наблюдала за нами в кругу своих преданных подруг. Ну что ж, игра началась.
Следующая неделя началась для меня без Андрея, который уехал на соревнования, но упорно напоминал о себе постоянными звонками и смс. Танцевальная группа же постаралась сделать все, чтобы превратить мою жизнь в ад. Мое место на каждом уроке было то закидано скомканными бумаги с надписью 'шлюха', то измазано лаком для ногтей, то расписано всеми известными и неизвестными матерными словами. Их идеи были просто неиссякаемыми. Я старалась избегать девчонок, потому что, проходя мимо каждая из них старалась побольнее меня толкнуть. А в женском туалете мое имя красовалось в паре с уничижительными фразами, которые даже не стоит переносить на бумагу. Я все это терпела. Спокойно. Без эмоций. Конечно, это было во много раз хуже, чем простое игнорирование, к которому я привыкла, но их издевательства не слишком меня занимали. Тяжело было ожидать подвоха каждую секунду, но это была всего лишь школа. Уроки быстро заканчивались, и тогда я шла домой. Вот здесь начинался настоящий ад. Каждый раз отец встречал меня хмурым взглядом, но молчал. Видимо ожидал, когда я оступлюсь, и охрана доставит ему достойный компромат. Но я старалась его не злить и практически не выходила из дома, полностью посвятив себя компьютеру и Интернету. Встречаясь за завтраком и ужином, мы лишь кивали друг другу как едва знакомые люди.
Ситуация не наладилась и спустя пару дней. Анна так и не смогла остыть, а лишь усилила свои репрессии. Так, в один прекрасный день я не обнаружила свою одежду после физкультуры. Не нужно была даже гадать, чтобы понять, кто это сделал. Но моим главным преимуществом была Марина, которая не покидала меня даже в такие тяжелые минуты.
— Одевай, — протянула она мне свою короткую джинсовую юбку, припрятанную в сумке на случай свиданий. — Может пора уже что-то сделать?
Я натянула предложенную мне вещь. Она неплохо смотрелась с моим спортивным топом, так что окружающие вряд ли обратят внимание на мой внешний вид. План Ани с треском провалился.
— Сделать что? — спросила я, приводя себя в порядок.
— Ну не знаю. Поговори с ней. Ты что хочешь продолжать это бессмысленное противостояние до конца учебы? Это детский сад.
— Это ты Им объясни, — усмехнулась я. — Хотя людей, которые пишут на стене 'ЛИЗбиянка' вряд ли можно считать венцом эволюции. Я не знаю, как с ними общаться. Может с помощью наскальной живописи?
— Это уже слишком далеко зашло. Что дальше? Они сумасшедшие. Еще соберутся и изобьют тебя в темноте.
— Не говори глупостей, я не хожу по темноте.
— Хватит! Ты моя подруга, но это уже слишком. Если тебе плевать на себя, то подумай обо мне. Я не хочу на выпускном обнаружить жуков в своей прическе. Пора действовать и точка!
Я посмотрела на разгневанное лицо подруги. Еще никогда она не была так решительна. Похоже, все эти издевки задели ее сильнее, чем меня саму. Я не могла позволить ей страдать из-за меня.
— Хорошо, — признала я ее правоту. — Поговорить, так поговорить. Но сразу предупреждаю, это глупейшая затея. Думаю, это, как разговаривать с мартышкой, только еще хуже.
— Мне плевать, но я не могу смотреть, как они тебя унижают. Либо ты это сделаешь, либо это придется сделать мне.
