— Сама бы попробовала говорить со стенкой. И, по-моему, это мое горящее чучело было на заднем плане. Так что не осуждай.
— Нас отчислят. Черт, нас отчислят. — Марина начала раскачиваться в кресле в такт своим словам.
— Нет, — усмехнулась я. — Я иду на медаль, это раз. Наши отцы вложили сюда по миллиону за все годы обучения, это два. Максимум выговор.
— Почему не пригласить в школу маму? Почему к директору всегда вызывают только отцов?
Я с пониманием взглянула на подругу. Папа меня по головке не погладит. Я уже представляла сегодняшний скандал. А главное не было никакой возможности его избежать.
— Наверное, нам стоит попрощаться, — продолжила подруга, беря меня за руку. — Как ты думаешь, мы еще встретимся?
— Да, если ты веришь в жизнь после смерти, — пошутила я, но она не рассмеялась, только тяжело вздохнула.
Дверь в кабинет распахнулась, и вошел директор, а вслед за ними и наши отцы. Строгие серые костюмы, каменные лицы. В комнате вдруг резко похолодало. Вошедшие посмотрели на нас лишь мельком. Я так и не смогла прочитать их настроение.
— Девушки, выйдите и подождите в приемной, — голос директрисы не предвещал ничего хорошего.
Мы с Мариной переглянулись и как можно быстрее скрылись за дверь, стараясь смотреть лишь себе под ноги.
— Нечего было геройствовать, — сказала я ей, стараясь расслышать хоть что-то за закрытой дверью. — Теперь идем ко дну мы обе. Поздравляю, Анна победила.
— Это со сломанным носом то, — усмехнулась подруга, аккуратно закидывая одну ногу на другую. — Знаешь, это было круто. Конечно, при условии, что нас сейчас исключат прямо перед выпуском, но удар был что надо.
— Спасибо. А все дело ведь в том, что по телевизору слишком много жестокости. Это погубит современную молодежь.
Подруга рассмеялась, но слишком печально. Тишина приемной забирала последние силы, а дверь кабинета все не раскрывалась. Спустя полчаса мы были готовы сами себя наказать, лишь бы прекратить эту пытку ожиданием. Но, наконец, донеслись шаги и щелчок замка. В дверях стояла директриса. Выражения ее лица стало еще мрачнее. По спине побежали мурашки.
— Зайдите, — она резко развернулась на высоких каблуках и ушла в глубь комнаты.
Немного помедлив, мы вошли за ней. Наши отцы сидели в креслах к нам спиной по обе стороны от большого стола из темного дерева и отстраненно смотрели в сторону окна. Встав в центре кабинета, мы как два нашкодивших ребенка смотрели в пол, играя носками туфель с густым ворсом ковра.
— Как я понимаю, вы знаете, в чем вас обвиняют? — женщина переводила свой колкий взгляд с меня на Марину. — Вы также знаете, что школа не может этого так оставить. При подобных проступках вас может ждать лишь одно — немедленно исключение. — Она растягивала слова, давая нам время осознать всю силу нашей вины. Когда она замолчала, я услышала тяжелый вздох подруги. — Но учитывая ваше примерное поведение в течение одиннадцати лет и старания ваших отцов, я согласна смягчить наказание. Вы обе отстраняетесь от занятий на три недели. Теперь все.
Это было похоже на приговор, не хватало лишь подкрепить его ударом молотка. Как по команде мужчины поднялись и направились в нашу сторону. Их лица были совершенно пусты и ничего не выражали. Мы с Мариной лишь кивнули и подгоняемые отцами вышли из кабинета.
Все дорогу мы молчали. Марина взяла меня за руку и мы, гордо подняв голову, прошествовали к выходу, игнорируя все косые взгляды и брошенные вслед выкрики. Во дворе нас ждали две черные машины как два дорогих гроба. Вот он финал моей нормальной жизни. Кто бы мог подумать, что я сама все испорчу.
— Крепись, — прошептала на ухо Марина, обнимая меня напоследок. — Увидимся в сети. Обсудим трагедию.
— Будь паинькой, нам и так досталось.
Пара шагов до машины отца были самыми тяжелыми в моей жизни. Как назло небо затянуло тучами, это только добавило ситуации драматизма. Я слышала рядом шаги отца, он нависал надо мной черной тенью. Даже когда машина тронулась с места ничего не изменилось. За окнами бился ветер, мелькали знакомые дома, а между нами словно назревала буря. Я чувствовала напряжение, каждый мускул был уже готов сорваться. Отец следил за дорогой, ни разу так на меня и не взглянув. Я боялась нарушить тишину, зная что могу услышать.
На пороге нас ждала мама. Даже на расстояние чувствовалось ее волнение. На этот раз она не пряталась в комнате, а вышла успокоить отца. Но он промолчал. Просто прошел в свой кабинет, оставив нас один на один.
— Что ты ему сказала? — тут же спросила мама, глядя недоверчиво в сторону закрытой двери.
— Ничего. Может, его подменили? — я была удивлена его реакцией не меньше нее.
— И не надейся. Он рвал и метал по телефону пока к тебе ехал в школу. Я думала он там все разнесет.
Мы включили в гостиной телевизор и бездумно уставились на горящий экран, ожидая запоздалой реакции мужчины. Но спустя полчаса мои нервы сдали. Я решительно встала и направилась в сторону кабинета. Мама лишь одобрительно кивнула.
Я постучала в дверь и, не дожидаясь ответа, вошла. Отец сидел за столом, что-то печатая в компьютере.
