— Тогда мы съездим к ней сегодня после обеда, если ты не возражаешь? — ее образ доброй феи совсем не портили даже темные очки, лишающие нас возможности видеть ее глаза.
— Нет, в самый раз. Спасибо вам. — Я действительно была ей благодарна за это предложение, потому что даже не представляла, как выбраться отсюда и тем более как добраться до больницы.
Все оставшееся время я была вся на иголках. Ожидая предстоящей встречи с подругой. Даже обед был мне в тягость. Я никак не могла дождаться его окончания, чтобы наконец-то пойти в свою комнату и собраться перед выездом. Мне было плевать на все, даже на Эдриана который снова превратился в молчаливую статую и не сказал за весь день ни слова. Я могла думать только о Марине и о том, как увижу ее всю в бинтах на больничной койке.
Наконец мы готовы были отправляться. Мама отказалась ехать с нами под предлогом страха перед больничными стенами и скрылась в своей комнате, решив лучше заняться маникюром. Я немного побаивалась ехать с миссис Ньюбелз, но у меня не было другого выбора. Поэтому я молча забралась в машину на переднее сидение и помахала маме рукой на прощание.
Сначала мы ехали молча, и я только удивлялась, что на такой высокой скорости вампирше удается лавировать между машинами и даже плавно входить в крутые повороты.
— Тебе понравилась твоя комната? — нарушила молчание женщины, мельком взглянув на меня.
— Конечно. У меня еще никогда не было столь большой спальни. Спасибо вам за заботу. — Я чувствовала, что это только начало и она хочет поговорить со мной о чем-то более важном.
— Эдриан помог мне подобрать мне с оформлением. — Миссис Ньюбелз выжидательно посмотрела на меня, ожидая моей реакции.
— Я люблю сиреневый, — аккуратно ответила я, не зная, куда идет разговор. — Комната получилась очень… милой. Ваш сын молодец.
— Ты так считаешь? — тут же оживилась вампирша. — Знаешь, он очень волновался по поводу вашего приезда. Я еще никогда го таким не видела. Старался сделать все идеальным.
— И ему это удалось, — ответила я, смутившись. Было очевидно, что женщина старается привлечь мое внимание к своему сыну, показать его в лучшем свете. Это ставило меня в тупик. — Мы с мамой словно попали в сказку. Он даже показал мне дом. Никогда не видела ничего подобного.
— Он показывал тебе свои комнаты? — тут же поинтересовалась вампирша, вжимая педаль газа в пол, чтобы обогнать небольшую легковушку.
— Нет. Думаю это личное. — Я заметила, как женщина недовольно прикусила нижнюю губу, не отрывая взгляда от дороги.
— Он сегодня был такой странный, — печально произнесла миссис Ньюбелз. — Вы не поссорились с ним случайно?
— Нет, что вы, — тут же успокоила ее я, не готовая рассказать ей всю правду. Как я могла объяснить вампирше наш поцелуй и откровение Эдриана, особенно мой выбор? — Вчера ночью я тайком бегала в кухню попить воды и забыла надеть халат. Может, он просто был шокирован, когда меня увидел?
Было видно, что женщина не оценила моей шутки и думает, как тактично продолжить наш разговор.
— Если он бывает груб, то не суди его строго, — машина замедлила свой ход, и она посмотрела на меня.
— Он не бывает груб, — постаралась заверить ее я. И это была чистая правда. Но как сказать его матери, что нам с ним просто не по пути, после того как вся его семья была ко мне так добра? Меня начала мучить совесть. — Вы его хорошо воспитали. Думаю, мы нашли с ним общий язык.
Как же фальшиво это звучало, особенно после прошедшей ночи. 'Общий язык' — какое точное определение тому, что было между нами в моей спальни.
Остаток пути мы провели в молчание. Наверное, мне удалось успокоить ее материнское сердце, но на душе от этого не стало легче. Я чувствовала, что обманываю ее доверие, более того, просто использую. Но ничего не могла поделать. Слишком поздно было для правды. Моя паутина лжи становилась все больше, а я как глупая муха попалась в ее сети и, сопротивляясь, лишь сильнее путалась в ней.
Миссис Ньюбелз решила пождать в машине и дать мне возможность побыть с подругой наедине. Когда я вошла в палату, то увидела мать Марины, рядом с кроватью дочери, креспко держащую ее за руку. Она удивленно посмотрела на меня, а потом улыбнулась и кивнула в знак приветствия. Подруга спала. Женщина тихонько встала и подошла ко мне. Мы вместе вышли в коридор, чтобы не разбудить девушку.
— Я рада, что ты пришла. Марина о тебе уже спрашивала. Она пока спит. Надеюсь, ты сможешь подождать?
— Да, конечно. Я побуду с ней, а вы можете отдохнуть, — кивнула я.
— Тогда я, пожалуй, выпью кофе и, наконец, покурю.
Мать Марины поспешно вышла из приемной, а я вернулась в палату, старясь по возможности не шуметь.
Подруга казалось такой ранимой на этих белых простынях. Рядом стояла капельница, тонкая игла которой впивалась ей в вену. Ссадины начали затягиваться, но рана на голове была перебинтована. Я увидела огромный синяк, фиолетово-бурым пятном расположившийся на ее скуле. Ее спасло чудо.
Как только я присела рядом, ресницы девушки затрепетали, и она открыла глаза, стараясь сфокусировать взгляд на мне.
