Сотрудник музея охотно прочтет и переведет вам несколько древнегреческих надписей. Одно надгробие скажет вам, что покойный «убит бурным Аресом номадов», то есть скифским богом войны. Другое, что «погибший наткнулся на страшное варварское копье...». Вы услышите имена греческие: Аристип, Диофант, Гераклит; скифские: Ардар, Бастак; римское Квинт, персидское Ахеймен. Вы узнаете профессии тех времен: купец, судостроитель, флейтистка, учитель гимнасия и даже любитель словесности — мы назвали бы его филологом или историком литературы.
Если вы будете разглядывать эти надгробия очень внимательно, то заметите, что в конце большинства надписей стоит одно и то же слово, которое вы, не зная греческого языка, все же сможете прочитать — буквы очень похожи на наши. Это слово ХАЙРЕ.
Вам читают: «Жена моя, Калия, прощай!», «Феотима, жена Бакхия, и сын Мойрипп, прощайте», «Филотт, сын Мирмека, прощай!» Вот как просто и грустно звучат эти надписи. «Хайре» — слово последнего привета. Оно и значит — «прощай».
Простимся же и мы с этим миром мертвых. Выйдем из лапидария, пройдем вдоль моря и, свернув налево, поднимемся на гору Митридат. Здесь некогда стоял акрополь[22] Пантикапея, здесь сияли великолепием дворцы и храмы.
Встанем лицом к морю тут, у высокого обелиска, который поставлен в наши дни в честь героев, павших за освобождение Крыма в Великую Отечественную войну. Отсюда, с самой высокой точки Керчи, далеко вокруг видна земля, на которой родилось, цвело и умерло Боспорское царство. Взглянем на юг. Там, за цепью курганов Юз-Оба (Сто могил) — Тиритака, город рыбаков, виноделов, гончаров... Дальше, у самого моря, на берегу прекраснейшей бухты, то, что осталось от Нимфея — города, из-за которого Афины спорили с Боспором. Это был очень богатый город, с лучшей на всем побережье гаванью, с плодороднейшими землями вокруг. Здесь, на берегу, у подножия скал, находился храм Деметры, покровительницы земледельцев, богини, которую изнеженные эллины считали «мужицкой богиней» и которую так любили и почитали боспорцы. Войны и землетрясения много раз разрушали храм Деметры, но люди снова и снова восстанавливали его.
Обернемся к северу: нам хорошо виден отсюда Царский курган, это чудо архитектуры, увидев которое один раз, запомнишь на всю жизнь.
Дальше за городом Мирмекий лежат друг против друга на противоположных берегах пролива городки Порфмий и Ахиллий. Здесь некогда была переправа. Неподалеку от этих мест во время подводных работ водолазы нашли на дне ценную греческую амфору и преподнесли ее в дар съезду археологов, который в эти дни проходил в Керчи.
Мы стоим на вершине холма, который назван именем могущественного боспорского царя Митридата Евпатора. В долгой и упорной борьбе с Римом он был предан собственным сыном и покончил с собой на вершине холма в Пантикапее. Так говорит предание. «Здесь закололся Митридат», — читаем мы у Пушкина.
Римляне завладели Боспором. Их владычество тянулось несколько веков, пока на Европу не обрушился «бич божий» — царь гуннов Атилла, пока «трава не перестала расти повсюду, где ступали ноги его коня».
Тысячелетнее существование Боспорского царства кончилось в последней четверти IV века нашей эры.
Город Ван расположен в шести километрах от огромного соленого озера на северо-востоке Турции. Его небольшие строения толпятся у подножия стометровой громады Ванской скалы. В самом начале XX века, повествуют очевидцы, в Ване жил паша Северного Курдистана, «имелись четыре мечети, базар, элегантные кофейни, госпиталь и школы». Неизвестно, сохранились ли до нашего времени эти «элегантные кофейни», — прошло ведь уже больше полувека! Зато высоко над городом, на гладком срезе Ванского утеса, и сейчас на своем месте темнеет знаменитая Хорхорская летопись.
Она высечена клинописью на одной из граней скалы царем Аргишти, сыном Менуа, «царем великим, царем стран, царем страны Наири, царем, который не имел себе равных, пастырем, достойным удивления, не опасавшимся сражений, царем, склонившим всех непокорных ему, царем царей», как называл себя еще его прадед. Надписи этой две тысячи семьсот лет. И она сохранилась.
Палимое солнцем и обдуваемое ветрами Востока двадцать семь веков безмолвствовало над Ваном это великое хвастовство сурового владыки, но с тех пор, как тайна урартского языка перестала быть для нас тайной, оно многое успело рассказать ученым.
Хорхорская летопись царя Аргишти — самый внушительный по объему из дошедших до нас урартских документов. Но он не одинок. Ванская скала — целый каменный архив. В ее пещерах и нишах тут и там видны древние письмена. Обрывки и даже хорошо сохранившиеся надписи находят повсюду в этих местах.
