Лето на Алтае короткое. Ночи в горах холодные. И даже в разгар лета, в самые жаркие часы дня в промерзлой земле кургана стоит леденящий холод. Экспедиции удалось найти рабочих, но как удержать людей, непривычных к такому труду? Женщинам делалось дурно от тяжелого трупного запаха, которым пропитано все в могиле и который становится нестерпимым, когда трупы, особенно трупы лошадей, начинают разлагаться. Вылечила алтаек махорка, которую начальник приказал выдавать им. В то время людям в горах жилось нелегко: транспорт был не налажен, многого не хватало. С.И. Руденко рассказывает, что, пожалуй, больше всего поначалу привлекал людей к этой работе чай, без которого алтайцу жизнь не мила. Но все же рабочие быстро уставали, изматывались. Тогда начальник установил рабочую смену через каждые двадцать минут. Это оказалось очень удачно: люди успевали отдохнуть и работали веселей. А как же сами археологи? Ведь и они не очень-то привычны к физическому труду, ведь и среди них есть женщины? Нет, археологам ничего не делается: в обморок не падают, у костров не задерживаются, лезут в самую ледяную кашу и очень довольны.
И ведь ни разу никто из группы не заболел: на чистом горном воздухе ученые чувствовали себя здоровее, чем где бы то ни было. О взятой с собой аптечке вспоминали только в случаях ранений при раскопках — это бывает. Зато аптечка пользовалась успехом у алтайцев. Они уверяли, что лекарства археологов вылечивают от всех болезней, а те, что в их районной аптеке, не помогают. Археологи давно уже пополняли свои запасы из той же районной аптеки, но алтайцы, не зная этого, продолжали вылечиваться.
Все это было давно. Теперь, когда археологи пускаются в свой очередной поход на Алтай, их там с нетерпением ждут друзья, крепко заинтересованные уже не в махорке, не в чае и не в лекарствах, а в самих курганных находках. И когда маленький алтайский школьник Михай ходит по пятам за начальником экспедиции и пристает к нему с бесконечными вопросами об археологических раскопках в других местах, можно думать, что со временем из него вырастет такой же неистовый археолог, как и сам начальник.
Однажды в ленинградский Эрмитаж прибыл странный груз. Целая груда бревен, деревянные колеса, поломанные и покоробленные, что-то вроде кузова повозки и сотни разных обломков и обломочков. Что такое? Неужели эту разбитую телегу собираются выставить в одном из прекрасных залов знаменитого на весь мир музея, там, где хранятся величайшие произведения человеческого гения, ценнейшие образцы искусства древних народов? И как можно починить ее? Ведь известно, что эрмитажные реставраторы ничего не добавляют к древним находкам — ни кусочка мрамора к античной скульптуре, ни одного мазка к полустершейся фреске. И, наконец, нужно сначала разгадать эту диковинную колымагу, увидеть ее в своем воображении. Нужно суметь подогнать друг к другу все эти кусочки, понять каждую деталь. Никогда реставратор не видел ничего подобного. Да и никто не видел. Но историки уже роются в новых и древних книгах, ищут среди всевозможных изображений что-нибудь подходящее. И пока реставратор занят тем, что пропитывает древнее дерево особыми смолами, предохраняющими его от разрушения, ученые находят в старых китайских рисунках то, что им нужно знать о повозках далеких дней.
Теперь работать становится легче. И все же проходит больше двух лет, прежде чем это своеобразное и внушительное сооружение водворяется в одном из так называемых эрмитажных «залов Пазырыка».
Две с половиной тысячи лет назад на этой колеснице привезли тело вождя к месту погребения. В разобранном виде она была положена в могилу, и за долгие века дерево не сгнило, не превратилось в прах. Вся, до последнего колышка, колесница была извлечена из кургана, с великими предосторожностями переправлена с гор в долину и, наконец, доставлена в Ленинград.
Постоим, посмотрим подольше на эту колесницу. Разве не изящна она со своими фигурными точеными балясинами вокруг кузова, на высоких, со множеством тонких спиц, колесах? Есть предположение, что она пришла в дикую горную страну из Китая. Быть может, на ней прибыла китайская принцесса, отданная в жены вождю какого-нибудь горного племени по соображениям государственной важности.
