Много раз случайности помогали археологам делать свои открытия. Земледелец ведет плуг, и его лемех выворачивает из борозды котел, наполненный древними монетами. Река подмывает берег, и внезапный оползень открывает колонны древнего храма. Мальчуганы, неуемно-деятельный народ, лазят по склонам ущелий и натыкаются на вход в пещеру под корнями вывороченного последней бурей дерева. А пещера эта скрывает целый музей настенных рисунков человека эпохи камня. Археология полна рассказами о подобных происшествиях. Но куда интереснее случайности иного рода, не те, которые позволяют открыть сохранившийся клад, а те, что создают самую возможность его сохранения.
Когда древние горноалтайцы хоронили своего вождя и насыпали гору камней на его могилу, они меньше всего думали о том, чтобы осчастливить наших археологов. «Пусть никто не потревожит умершего в его тайной загробной жизни...» Проходили века, и тело вождя превращалось в скелет, ткани его пышного погребального одеяния истлевали, груда костей осталась на том месте, где похоронены его любимые кони. Еще позже разрушался древний саркофаг, и, наконец, в могиле оставалось лишь то, что не поддается действию времени, — металлические и глиняные сосуды, оружие, драгоценности. Тогда, а может быть и раньше, приходили грабители. После них на долю археологов остаются битые, черепки, хрупкие кости человека и животных да горсточка праха, в котором каждая бусинка, каждый кусочек металла — ценная находка.
И вдруг происходит небывалое. Курган превращается в огромный ледник, в холодильник, где сохраняются от порчи, от разложения, от распада и дерево, и ткани, и тела человека и животных. Как это случилось?
Археологам прекрасно известно, что в условиях вечной мерзлоты древние остатки сохраняются наилучшим образом. В Зоологическом музее Ленинграда стоит в большом зале огромный древний слон — мамонт. Он выкопан целиком из промерзшей земли; сохранился даже пучок травы, который он не успел дожевать перед своей гибелью. Мамонт этот пролежал в земле, может быть, семь, а может быть, десять тысячелетий. Да, но это там, на севере, в зоне сплошной мерзлоты, а откуда ей взяться здесь, на Алтае? Как могли замерзнуть навечно недра курганов, если весной все вокруг оттаивает, течет, плывет? Ведь даже сохранить лед в погребе летом нелегко; как же он мог здесь образоваться?
Ученые разобрались и поняли, как это произошло. Здесь, в курганах Алтая, от сочетания самых различных причин образовался свой микроклимат — ограниченный участок вечной мерзлоты. Каменная наброска летом предохраняет внутренность кургана от тепла солнечных лучей, а зимой вследствие того, что камень охлаждается быстрей, чем земля, происходит сильное теплоизлучение. Играют тут роль и щели между камнями, сквозь которые проходит воздух. Сама конструкция могильника тоже создает благоприятные условия для промерзания земли. В пустотах воздух непрерывно движется: холодный опускается вниз, теплый поднимается вверх, к зоне охлаждения, чтобы затем снова спуститься вниз. И так, пока во всем кургане не воцарится мороз. Тогда вода, заполнившая могильную камеру, превращается в лед, а затем промерзает и земля. Выяснено, что такое явление наблюдается только в больших курганах, глубина которых не меньше трех-четырех метров, высота — двадцать пять метров, а диаметр — сорок-пятьдесят метров.
Еще в XIX веке археолог В.В. Радлов набрел на один из таких курганов и нашел прекрасно сохранившиеся изделия из дерева, меха и ткани. Та экспедиция, о которой мы рассказываем, надеялась на большее.
Разобрать каменную насыпь, докопаться до мерзлоты, врубиться в нее, по пути разбирая бревна креплений и навалов, поднять их наверх, поставить новые крепления, чтобы не произошел обвал, убрать большие камни, попавшие в могильник через грабительский лаз, — вот трудный путь курганных раскопок. А тут еще вдобавок ко всему погребальные камеры заполнены льдом. Это хорошо, в этом и заключается их ценность. Но что же делать? Ждать, пока солнце, наконец-то проникшее сюда, растопит лед? Слишком долго! Да и все равно до самого дна солнце не достанет. Значит, надо «вытаивать» изо льда содержимое могилы. И вот начинают брезентовыми ведрами черпать тут же в могиле образовавшуюся талую воду, поднимают ее наверх, греют в больших котлах на костре из тысячелетних бревен, тут же вынутых из кургана, снова спускают в недра кургана и там поливают, чередуя горячую воду с теплой, еще неведомое содержимое могильников. Десятки, сотни ведер совершают ежедневный круговорот — из могильника в котел и опять в могильник.
