Сама Парфия молчала о себе, а если говорила, то так скудно и мало, что на этих ее «речах» нельзя было построить никаких выводов. Великой научной сенсацией явилась находка во время первой мировой войны в Курдистане, возле деревушки Авроман, кувшина с древними документами, написанными на коже. Однако большая часть этих хартий не дошла до ученых: из тех же трех, которые попали им в руки, по-парфянски была написана только одна — купчая крепость, запродажная на землю, — да и в ней из двадцати трех парфянских слов пятнадцать оказались именами собственными. Что же до всех других записей-находок, то они либо были сильно изменены переписчиками-персами, либо относились к гораздо более поздним временам. «Легенды» монет, например, не позволили даже составить полный парфянский алфавит. Чем же оперировать историку? Положение казалось безвыходным, и луч надежды забрезжил лишь после того, как советские археологи начали серьезно, упорно, непрерывно работать в Нисе.
Слово Ниса по-парфянски, наверно, звучало, как Ниша, в Нису его превратили греки. Это естественно: они же, подчиняясь законам своего языка, сделали Иисуса из древнееврейского имени Иешу, превратили в Семирамиду ассириянку Шамурамат, в благозвучного Ксеркса варвара Кхшеархше.
В языках иранского происхождения, родственных парфянскому, Ниса должно было означать нечто вроде «места, удобного для перехода кочевников к оседлому образу жизни», — места, которое сама природа как бы приспособила для человеческого поселения.
По-видимому, именно таким местом оказалась та площадь в недалеких окрестностях нынешнего Ашхабада, на которой открыты развалины парфянской столицы: человек упорно жил здесь за тысячи лет до парфян и продолжал жить века и века после того, как перестала звучать парфянская речь. Археологи вскрыли тут целый ряд поселений, начиная со времен неолита и кончая средневековьем, целую лестницу насыщенных остатками прошлого культурных слоев. Но среди всех этих поселений нас интересуют сейчас два — Старая Ниса и Новая Ниса. Оба эти городища принадлежали Парфии.
У самого подножия Копет-Дага, обрывающегося на север отвесной стеной, среди всхолмленной глинистой пустыни, кое-где поросшей полынью и верблюжьей колючкой, вот уже больше десяти лет ведет планомерные ежегодные раскопки ЮТАКЭ — Южно-Туркменская археологическая комплексная экспедиция.
Старая туркменская земля, уступая упорству археологов, все полнее открывает в своих недрах два древних поселения. Одно из них, большое, раскинулось примерно на восемнадцати гектарах пустыни; здесь когда-то стоял гордый город, обнесенный шестикилометровой стеной, с многочисленными жилыми домами и общественными зданиями, с правильно налаженным водоснабжением, с той жизнью, которая во множестве оставляет после себя бережно подбираемые теперь вещественные следы — обломки утвари и посуды, все утерянное, выброшенное и словно в трясину ушедшее за долгие века в землю. Это Новая Ниса — Тэзэ Нусой по-туркменски.
К юго-востоку от Новой Нисы вне ее древних стен лежит другой археологический памятник — Койнэ Нусой, или Старая Ниса.
Откуда эти названия? Они отражают историю обоих древних городов. Старая Ниса погибла в III веке нашей эры; с тех пор это только оплывший пологий холм. Новая же Ниса существовала вплоть до XVIII века; современники Петра I и Екатерины II еще знали ее живым поселением. Понятно, что имя «Новой» досталось ей.
Старая Ниса своеобразней своей соседки. Здесь никогда не было людного города — шумных улиц, крикливых базаров, мастерских. Здесь, тесно огороженный высокими стенами, красовался толстостенный приземистый дворец Аршакидов, а вокруг него сооружения фамильного «курука», заповедника этой царственной семьи, с таинственными храмами, высокими башнями, мрачноватыми складами и архивами. Здесь было царство богов земных и небесных; его остатки дошли до нас. Если Новая Ниса радует ученых ценными бытовыми находками, Ниса Старая позволяет детально изучить парфянскую архитектуру. Но ни в том, ни в другом городище не встречалось до поры до времени ничего похожего на письменные документы: ни папирусов, ни пергаментов, ни глиняных плиток, подобных ассиро-вавилонским. Их и не ждали — историки привыкли к мысли, что никаких документов от парфянского времени до нас не дошло, как не сохранились они от мидян, фригийцев и многих других народов древности.
Необыкновенное, сенсационное открытие, как это часто бывает, свалилось как снег на голову.
