В древности очень многие народы на Востоке пользовались семитическим арамейским языком как международным: на нем говорили армяне с ассирийцами, персы с мидянами, вавилоняне с египтянами. Некогда он был официальным языком древнеперсидского государства. Но беда в том, что еще шире распространялась арамейская письменность. Были народы, которые говорили на своем собственном языке, а писали по-арамейски, этими чужими, но удобными значками. Арамейское письмо было проще, чем многие другие. Но именно поэтому текст, написанный арамейским письмом, не всегда одинаково легко читается: знаки могут быть знакомыми, но слагаются они в какие-то совершенно неведомые слова.
Остраконы найдены в Нисе; Ниса была главным городом Парфиены; жители Парфиены, вероятнее всего, говорили по-парфянски, а парфянский язык был, насколько мы знаем, индо-европейским языком, одним из иранских. Можно было заранее думать, что надписи на черепках сделаны арамейскими (семитическими) письменами, но на парфянском языке. Становится понятным, почему прочесть черепки должны были именно двое ученых — семитолог и иранист: семитолог сможет разобраться в начертаниях, иранист потребуется при толковании парфянских (то есть иранских) слов и предложений.
Понять же не только слова, но и то, что стоит за ними, по-настоящему истолковать содержание текста сможет, пожалуй, только историк, хорошо знающий прошлое Парфии и ее соседей. А так как все, что относится к истории Парфии и особенно Парфиены, этого ядра и основы царства Аршакидов, довольно туманно, — историку не обойтись без помощи археолога.
Так сложилась группа, которой удалось успешно начать нелегкое дело расшифровки найденных в Нисе семи остраконов. Филологи и историки дали наиболее вероятный перевод текста, археолог во многом прояснил его смысл. Мы теперь знаем, что это удалось сделать, но тогда, в начале работы, все представлялось очень сомнительным.
Прежде всего: надписи на черепках, пролежавшие в земле больше двух тысячелетий, плохо видны, неясны. Здесь не хватает половины знака, там отсутствует большой кусок целой строки. Ученый недавнего прошлого опустил бы руки перед такими трудностями, современные ученые смело сражаются с ними.
Глиняная плитка фотографируется: фотоаппарат способен заметить те стертые штрихи, которых не видит глаз. Проступают уничтоженные века назад знаки, намечаются очертания давно утраченных строк. Если нужно, на помощь призывают и рентген и химию: малейшая новая деталь может разъяснить многое.
И вот, предположив, что лежащий перед ними, еще непонятный, текст — парфянский, исследователи начали читать его именно по-парфянски. Легко ли было это? Нет, не легко, потому что отношения между парфянским языком и арамейской письменностью куда сложнее, чем это можно показать в короткой статье.
Вот остракон № 1, — треугольный кусок обожженной глины, на котором проступает около десятка коротких строк. Что означают они? Значки слагаются в такие предложения:
Можно ли сразу сказать, что это значит? По ряду причин нельзя. Во-первых, не все знаки прочитаны наверняка. Возьмите слово, которое выглядит как M’R/D/WBR/K. Два знака в нем сомнительны: на втором месте стоит либо R, либо D; на последнем не то R, не то К. А это существенно? Конечно. Слово благодаря этому можно прочесть и понять или как «марубар», тогда оно будет значить что-то вроде «счетовод», или как «марубаг», что означает «господин счетов», так сказать «главбух». Если же вторая буква не «р», а «д», — читать придется «мадубар». Но «мадубар» уже совсем не счетовод; «мадубар» — виночерпий. Остановиться на одном из этих разночтений было нелегко. Мало того, ученые не были уверены, написано ли именно «марубар»; неизвестно было, имелось ли в парфянском языке такое слово: ведь доныне его еще нигде и никогда не встречали. Правда, «мар» в иранских языках может означать «счет», а «бар» значит «вести» или, скорее, «нести». Легко предположить возможность существования двойного слова «счетнесущий» — «счетовод», но было ли оно на самом деле, и его ли написал тут древний писец? Установить это можно только из смысла всего текста, а смысл этот можно выяснить, лишь понимая отдельные слова. Получается то, что называют порочным кругом — circulus vitiosus.
Сомнительные знаки — не единственная трудность. Вот как будто ясно читаются слова «мин» и «карма». Первое — арамейский предлог, означающий «из», второе — «виноградник». Но вся беда в том, что хотя оба эти слова написаны по-арамейски, читать их надо по-парфянски: не «мин карма», а «хач разэ». Значение то же самое — «из виноградника», но язык совсем другой. Как можно догадаться об этом? По окончанию следующего слова — «абашбарэ». Это определение при слове «виноградник». Оно согласовано с ним и окан-чивается на «э». В то же время по-арамейски оно ничего не значит. Очевидно, все предложение парфянское; не «мин карма», а «хач разэ абашбарэ»: «из виноградника податного».
