Ага, как же! — подумалось Раде. Ты оттуда любыми методами пытаешься удрать, стоит только Илиону на секунду отвернуться, а теперь вдруг засобирался домой? Цену набиваешь, лисья морда?
Оба вельда в ответ склонили головы, коснувшись костяшками пальцев лба.
— Мы доставим вас в Лесной Дом с помощью рисунка перехода, князь Алеор Ренон, — заверил Игрид. — Путь займет меньше суток. — Он оглядел всех присутствующих. — Царь Небо Тьярд приглашает к себе всех героев, дерзнувших покорить Семь Рубежей. Вас также проводят в любую точку мира, которую вы назовете нашим ведунам.
— Какая удобная штука, этот ваш рисунок перехода, — пробормотала Улыбашка, с интересом разглядывая обоих вельдов. Бросив короткий взгляд на Алеора, она едко заметила: — И главное: безопасная, быстрая такая. И почему только ей все не пользуются?
— Анкана открыли рисунок перехода моему народу и народу анай без всякой охоты, — спокойно ответил ей Игрид. — К тому же, путь через Грань могут преодолеть только самые сильные ведуны, и он опасен для обычных людей. Но вы — необычны уже хотя бы потому, что сумели пройти там, куда не осмеливался ступить никто. Потому не думаю, что вы откажетесь пройти с нами и за Грань.
— За Грань? — Улыбашка растеряла большую часть своего дурного настроения. Теперь вид у нее был крайне неуверенный. — Вы имеете в виду ту самую Грань? За которой живут тонкие сущности? Мир Богов?
— Да, — кивнул Ольд, и гномиха тяжело вздохнула. — Но не беспокойтесь. Наши ведуны изучают Грань последние восемь лет, ищут пути безопасного пересечения этих миров, возможности защиты от враждебных сущностей. Чтобы не пострадать от них, вам нужно будет всего лишь сохранять спокойствие, тогда путь отсюда до Эрнальда займет у нас не больше пары часов.
— Сохранять спокойствие, когда на тебя пялиться какая-нибудь голодная хреновина с зубами длиной с меня ростом? — Улыбашка поежилась. — Конечно! Это же не сложнее, чем мчаться на спине Червя, правда ведь, Алеорушка?
— Правда, радость моя, — почти с нежностью улыбнулся ей эльф. — Истинная правда.
— Штопанные штаны каменоступого, — тяжело выдохнула гномиха, понуро опуская голову. — Кажется, я бы все-таки выбрала путь назад через Преграды.
Ведуны непонимающе переглянулись друг с другом, потом вновь принялись изучать разношерстную компанию, свалившуюся им как снег на голову. Друзья точно так же изучали их в ответ. Раде вдруг подумалось, как много они не знают об окружающем мире. Этлан Срединный и Западный разделял всего лишь один единственный горный массив, Эрванский кряж, пусть и очень опасный, но все же проходимый, как выяснилось. К тому же, Семь Преград растянулись лишь вдоль его северной части, за южной частью начинались бескрайние равнины Роура, но даже при этом никто никогда не рисковал пересекать эту горную цепь. А потому и об обитателях степей, располагавшихся буквально у них под боком, в Этлане знали даже меньше, чем о жителях того же Северного Материка, который отделяло от Срединного грозное и богатое на шторма, ураганы и пиратов море. Кажется, мы вообще первые, кто когда-либо приходил к ним из внешнего мира, по крайней мере, после окончания Танца Хаоса. От этой мысли Раду почему-то продрал странный озноб. Великая Мать, кажется, и в этом тоже я вижу твою волю. Тебе зачем-то понадобилось, чтобы два мира соединились в один?
— Присаживайтесь к нашему огню, — пригласил Ольд, плавно отступая в сторону и указывая на поджаривающееся мясо. — Разделите с нами трапезу. Это не роскошный пир, но пища теплая и сытная, а вы устали и продрогли после долгого пути.
— Не откажусь, — кивнул Алеор, первым присаживаясь у ярко горящего костра. Сейчас он выглядел совершенно здоровым, лишь пятна крови на воротнике напоминали о драке.
Раду передернуло от той беспечности, с которой эльф повернулся спиной к обрыву в бездну за краем каменного плато и с удобством расположился возле огня. Сама она смотреть туда не могла. Острые вершины гор, пусть и освещенные лучами зимнего солнца, казались ей зубами, что так и норовили разорвать их на части.
Ведуны уселись по обеим сторонам от Алеора, следом за ними, кряхтя, примостилась Улыбашка, так далеко от края пропасти, как только было возможно. Лиара по-прежнему не поднимала глаз на Раду, и та тихонько положила руку ей на спину.
— Ну что, искорка? Любишь баранину?
— Люблю, — тихо пробормотала она, а потом вдруг резко вскинула глаза на Раду, и та опешила от неожиданности. То, что она поначалу приняла за смущение, было гневом. Лицо искорки побледнело, губы были плотно сжаты, в глазах горели все те же два пульсара света. — Но гораздо больше я люблю тебя, Рада, — проговорила она тихо, но твердо, глядя прямо Раде в глаза, и от этого та вновь почувствовала себя так, словно ее по лицу хлестнули. — И если ты еще раз попробуешь устроить что-нибудь подобное, спрыгнуть со скалы, свернуть себе шею, убиться каким-нибудь другим способом, то просто знай: я не проживу ни секундой дольше тебя. Ты понимаешь меня?
