Ритр оглядел всех трех женщин, вышедших в зал с очагом. На миг его губы слегка поджались, и по лицу промелькнуло что-то, что Рада назвала бы неприязнью. Но вельд быстро справился с собой и поклонился и им.
— Миледи, мое имя Ритр, я управляющий гостевыми домами Эрнальда. Царь Небо Тьярд желает вам приятного отдыха и передает свое глубокое почтение. Если вам что-то требуется, прошу вас обращаться ко мне.
Гадая, чем вызвана промелькнувшая на его лице неприязнь, Рада отшагнула в сторону, чтобы двое носильщиков могли пронести в ее покои ведра с кипятком. Оба были ниже ее больше чем на голову, поглядывали на нее краешками глаза снизу вверх и непрерывно кланялись, так подобострастно, словно в любой момент она могла начать их бить за непослушание. Рада нахмурилась, чувствуя себя не в своей тарелке. Что-то явно не так было с этим городом, но она все никак не могла понять, что.
— Нам бы одежонку какую переодеться, — воспользовавшись предложением Ритра, сразу же заявила Улыбашка, поморщившись от вида замызганных рукавов собственной дубленки. — А ту, что на нас, хорошо бы постирать и почистить. И я бы не отказалась от хорошего крепкого табачка, потому что мой совсем отсырел в этой проклятой грязище.
— Как будет угодно, миледи, — кивок, которым удостоил их Ритр, был даже еще меньше, чем тот, что предназначался Алеору. — Корты заберут все, что необходимо почистить и починить. В ваших шкафах есть халаты, в которые вы можете облачиться, пока мы не приведем в порядок вашу одежду. Если вам будет угодно, я могу приказать портным изготовить еще несколько комплектов одежды по меркам той, что есть у вас.
Лицо Улыбашки задумчиво вытянулось, в глазах разгорался алчный огонек. Пока она не назаказывала Ритру столько, что им придется месяцами ждать отъезда из Эрнальда, Рада быстро выпалила:
— Сапоги, если можно.
— Как вам будет угодно, — вновь поклонился вельд.
Улыбашка действительно не стала ни в чем себя ограничивать, и к концу ее перечислений лицо Ритра уже было маской плохо сдерживаемого раздражения. Проворные кривоногие носильщики быстро шмыгали мимо друзей, таская одно ведро воды за другим. Рада и опомниться не успела, как они закончили с их купальней и начали исчезать за дверьми мужской половины. Ритр же, поклонившись едва заметно, удалился, сославшись на дела.
Корты, поглядывая на друзей и беспрестанно кланяясь, расставили на низком столике в центре помещения содержимое подносов, извлеченное из-под накрывающих его салфеток. Рада с любопытством подошла к столу, обозревая кушанья, большая часть которых ей была совершенно незнакома. Узнала она разве что толстые ломти баранины, запеченные с какими-то ароматными травами, да лепешки из незнакомой крупы. Здесь были какие-то странные, пахнущие сладко и кисло, мелко порубленные овощи в прозрачном соусе, соления, судя по всему, хотя из какого материала они сделаны, и почему они красные, Рада не поняла. Лежали горками странные крупные штуки, похожие на каштаны, но когда она разломила игольчатую кожуру, внутри обнаружился мягкий белый плод с запахом земляники. Тонкими ломтями была нарезана какая-то рыба, рядом виднелись копчености. В пузатой чашке расположились куски вроде бы выпечки, слоистое тесто перемежалось орешками и пахло медом.
Улыбашка поковыряла пальцем какие-то крупные черные градины в маленькой белой чашечке, а потом взглянула на суетящегося рядом корта:
— Это что? — тот только согнулся перед ней в поклоне, ни слова не говоря, и гномиха поморщилась. — Эти подсолнечники еще хуже наших. Одна бхара поймет, что у них на уме. — Она вновь заглянула в мисочку, покатав пальцем черный кругляш, и выразительно посмотрела на корта. — Если это маринованный козлячий помет, я тебя найду. Клянусь тебе.
Корт вновь согнулся в молчаливом поклоне.
Еда пахла призывно и была горячей, но гораздо больше сейчас Раду интересовала купальня. Она все-таки не удержалась и запихнула в рот пару кусков душистой баранины, оказавшихся острыми и пряными одновременно. Еда была вполне съедобной, просто приправлена иначе. Но сейчас это было не самым первостепенным.
— Я мыться, — сообщила она с набитым ртом друзьям. — А потом уже буду отдыхать.
— Я с тобой, — кивнула искорка.
Улыбашка окинула их обеих косым взглядом и проворчала:
— Я после вас пойду. А то, боюсь, ваши искры подпалят мне что-нибудь.
— Ну нет, Улыбашка! — картинно простонал Алеор. — Я знаю, ты нарочно это сделала только затем, чтобы помучить меня еще немного дольше! Иди с ними! Если ты хорошенько помоешься, то ничего у тебя не загорится. Наоборот, гораздо опаснее тебе сейчас оставаться здесь, ведь вокруг свечи…
— Ой, да заткнись ты уже, древолюб! — заворчала в ответ гномиха. — Сам грязный как свинья, а еще мне что-то говорит!..
Остальную часть перебранки отрезала закрывшаяся за ними с искоркой дверь.
