Лиара всем телом подалась вперед, сгорая от любопытства. Она и знать не знала, что у вельдов может быть осколок Фаишаля, не говоря о том, что и не мечтала в своей жизни хоть одним глазком увидеть древнюю реликвию. Часть осколков считалась давным-давно потерянной, другая хранилась в строжайшей тайне где-то в казематах Церковных владений, и доступ к ним был закрыт для всех, кроме высших иерархов Церкви. А еще Лиаре вспомнился маленький забавный факт: Алеор ведь отказался от владения имеющимся у него осколком Фаишаля взамен на помощь Церкви в одном из его заказов. Теперь же фактически он вновь возвращал себе рычаги давления на Высшего Жреца и козырь. Вот ведь хитрая бестия!
Лейв извлек из-за пазухи маленький бархатный мешочек, потом вытряхнул из него на ладонь тонкий прозрачный кристалл ромбовидной формы. У Лиары дух захватило, когда прозрачный, как слеза, камень поймал отсветы масляных ламп и заискрился изнутри. Странные волны пошли по помещению, колебания едва заметные, как тихая рябь на воде от начинающегося дождя, его первых, еще не видимых глазу капель. Лиара ощутила, как покалывает кончики ее пальцев.
— Рада? — Алеор взглянул на нее вопросительно.
Он хочет проверить, не о ней ли говорит пророчество! — мелькнуло в голове Лиары. Она затаила дыхание, глядя, как Рада несмело протягивает руку к осколку на ладони Лейва. Вид у нее был неуверенный, словно в один миг она растеряла весь свой самоконтроль, а зрачки слегка расширились. Каждый ребенок в Этлане с детства мечтал, что именно он окажется Чадом Солнца, а у Рады поводов для подобных мечтаний было побольше, чем у других.
Ее пальцы несмело коснулись Фаишаля, и ничего не произошло. Все те же волны силы медленно танцевали вокруг острых граней камня, все те же отблески свечей и ламп пульсировали внутри него. Плечи Алеора опали, словно он ждал иного, а тонкие губы поджались. Рада осторожно забрала камень из ладони Ферунга, вновь переложив его в мешочек и передав Алеору. Вельды так внимательно наблюдали за каждым их жестом, что в помещении повисла звенящая тишина.
Когда замшевый мешочек исчез за пазухой Алеора, напряжение, казалось, заметно спало. Эльф взглянул на Тьярда и широко улыбнулся ему.
— Что ж, друг мой. Как только я услышу хоть какую-нибудь весточку о начале Танца Хаоса и возрождении Аватар, я немедленно свяжусь с тобой. Мои земли, фураж, кров и гостеприимство в твоем полном распоряжении. Я бы хотел скрепить наше соглашение и в письменной форме, чтобы привезти экземпляр Владыке Илиону. Он любит бумажки, — Алеор поморщился.
— Как скажешь, Алеор, — кивнул Тьярд, и по его зеленым глазам Лиара сейчас не могла прочитать ничего. — Сегодня же вечером мы подпишем все необходимые документы. А сейчас расскажи мне о Сети’Агоне и о том, с чем нам придется столкнуться в грядущей войне. Я хочу знать, на что веду своих людей.
— Разговор будет долгим, Тьярд, — криво усмехнулся Алеор, затягиваясь своей трубкой. — И не самым приятным.
Лица всех присутствующих помрачнели, когда эльф принялся рассказывать о падении Крона и возвышении его ученика. А Лиара все сидела и смотрела на его куртку, где за полой во внутреннем кармане теперь лежал Лепесток Фаишаля. Легенда обрастала плотью, превращаясь из сказки в страшную правду. А еще ей было интересно, сколько еще причин было у Алеора для путешествия на запад, за Эрванский кряж, причин, о которых он не удосужился им сообщить.
Разговор затянулся до самого вечера. Рада курила уже неизвестно какую по счету трубку, чувствуя, как от дыма режет горло и слегка кружится голова. Помещение заполнял густой аромат тлеющего табака, перемешавшийся с дурманящим запахом благовоний, ароматического масла, странной еды, которую все подносили и подносили к их столу корты. А она, развалившись на подушках и то и дело лениво теребя шелковые кисти, пришитые к их углам, рассматривала сквозь дым собравшуюся у стола компанию.
После рассказа о том, как Тьярд и Лэйк, сражаясь насмерть на развалинах Кренальда, убили друг друга и ожили, обретя крылья, она уже не удивлялась ничему. После этого становилось понятно, каким образом они умудрились помирить два враждующих тысячи лет народа, договорились с эльфами, да еще и одержали победу над численно превосходящим их противником. Как забавно! Стоит лишь один раз лишиться всего, оставшись голым, будто только что рожденный младенец, отчаянно вопящий от страха и боли, и все в этом мире становится по плечу. А ведь по сути-то что происходит? Сгорает страх. И как только его больше нет, все становится возможным. Так коли так, значит, страх и есть смерть?
