Слишком уж чуждыми и непривычными были для нее эти люди, да и все здесь. К тому же, этот город странным образом напоминал ей Иллидар, хоть и не было здесь такой же холодной отстраненности и зажатости, как там. Лиаре нужно было время, чтобы привыкнуть.
А еще она с запозданием поняла, что от них ждут, что друзья задержатся в городе на какое-то время. Ей этого совсем не хотелось, и вовсе не потому, что она стремилась как можно быстрее оказаться с Радой наедине. Ну, не только потому. В конце концов, сама-то Лиара в этот путь отправилась, чтобы узнать о Великой Матери, и чем быстрее она разберется в этом, тем будет лучше. Золотые нити накрепко сковали ее душу и все тянули, тянули ее на запад, день ото дня становясь все крепче. В этом зове была неодолимая сила, и Лиара не хотела медлить. Она не знала, что ее ждет там, но все внутри нее так и рвалось туда, словно пойманная в клетку птица — на волю.
— Вы — Первопришедшая, Лиара? — вдруг спросил Лейв, и это было настолько неожиданно, что она вскинула на него глаза.
— Да, — кивнула она, ожидая продолжения. Глаза Лейва переместились на Раду.
— А вы — нет, — едва заметный вопросительный тон звучал в его голосе. Потом Лейв взглянул на Алеора, и в глазах его загорелся странный огонек. — Как и вы, князь, хоть и много в ваших чертах от бессмертных.
— Мы — Высокие эльфы, Лейв, — спокойно ответил ему Алеор. — Те, что чистоте крови предпочли жизнь.
— Хороший выбор! — сверкнул он белозубой улыбкой, но никто не поддержал его радости по этому поводу.
— Что ж, раз светозарная пока говорить не готова, я расскажу вам о преградах сам, — Алеор скромно отхлебнул чаю из своей чашки и принялся рассказывать.
К глубочайшему изумлению Лиары эльф говорил сухо и сжато, опуская лишние детали, ничего не надумывая, но и не преуменьшая собственных заслуг. Впрочем, этого и не нужно было делать. Только сейчас, глядя на медленно вытягивающиеся лица вельдов, Лиара наконец-то по-настоящему начала понимать, что они сделали невозможное. Сквозь горы и Землю Огня, верхом на гигантских Червях, по непроходимым болотам, где нечем дышать, сквозь завесу из летающих скал и Лабиринты Эха, разрывающие на куски голову, к Черному Источнику, чтобы запечатать его навсегда, изменив русло течения самой энергии, из которой был сотворен весь мир. Это казалось невозможным, особенно в сухом и сжатом отчете Алеора, который рассказывал о самой естественной вещи из всех, что были на свете. И чем дольше он говорил, тем больше у Лиары пропадало ощущение, что она действительно во всем этом участвовала. Казалось, никто из смертных не мог сделать этого, но они — сделали.
Постепенно и остальные спутники подключились к рассказу, и Лиара поймала себя на том, что и она сама добавляет какие-то детали. Когда Алеор закончил свой рассказ, на них посыпались расспросы, причем не все они касались дороги. Словно что-то сломало невидимую стену из сдержанности и осторожности к чужеземцам, и теперь Царь Небо и его трое молодых товарищей превратились в обычных людей, которым не терпелось услышать как можно больше волшебных историй о чужих краях. Лейв спросил ильтонца, почему у него каменные руки, а Бьерн Улыбашку — о ее расе. Кирх все расспрашивал Лиару о ее песенном даре, о том, как много легенд и повествований она знает, имеются ли в Этлане исторические хроники, передающиеся изустно, и если да, то может ли она что-то исполнить или хотя бы пересказать. Тьярд насел на Раду с Алеором, требуя подробностей о Мелонии, Лесном Доме, Речном Доме и других государствах, названия которых он не знал. И в помещении постепенно стало шумно, будто за столом старых друзей, встретившихся после долгой разлуки.
Время летело незаметно, и Лиара даже удивилась, когда служки-корты внесли накрытые салфетками подносы с едой. Удивилась собственному голоду, который подсказывал, что время обеда давно миновало. Кирх уже не пугал ее, он оказался чем-то вроде историка, которого все остальные ребята называли Хранителем Памяти, хоть сам Кирх и помянул, что выйдя замуж за Царя Небо, потерял право на этот титул. Факт их брака хоть и продолжал шокировать Лиару, но уже не так, как в самом начале. Она попыталась представить себе кого-нибудь из мелонских лордов, связавших себя узами брака, но не смогла. А вот стройный Кирх смотрелся рядом с крылатым Царем так естественно, словно был продолжением его тела. То и дело Тьярд рассеяно касался его, так аккуратно и плавно, что это вовсе не бросалось в глаза, но в этом чувствовалась глубокая любовь и привязанность, которую Лиара не привыкла видеть между двумя мужчинами. Впрочем, чувство это было таким не показным и неназойливым, что вскоре она перестала замечать эти мелочи.
Они вместе обедали, и вельды с удовольствием рассказывали, что из съеденного путниками как называется и где произрастает. Странные черные ягоды оказались семенами дерева олива, о котором Лиара даже слышала из южных песен, а похожие на каштаны плоды с сочной мякотью — фруктами, которые Тьярд назвал патхай, сказав, что их привозят откуда-то с юга эльфы Аманатара.
