Нога за ногу хмельные и отяжелевшие от съеденного они неторопливо добрели до своих собственных покоев. Удивительно, но вместо того, чтобы идти отдыхать в свою спальню, Алеор выудил из-за пазухи черного плаща бутылку вина, явно прихваченную незаметно со стола Царя Небо, а потом в торжественном жесте поднял обе руки, разворачиваясь навстречу остальным друзьям.
— Внимание, господа и дамы! — словно выступая с речью перед многотысячной толпой, проговорил он, и глаза его искрились смехом. — Мы отлично посидели у Царя Небо, насладились историей о наших с вами славных подвигах, его подвигах, подвигах наших досточтимых предков и всяческой чернухой на тему грядущей войны. Но забыли насладиться одним, — он сделал торжественную паузу.
— Чем же? — хмуро поинтересовалась Улыбашка, складывая руки на груди.
— Нами, — вдруг широко улыбнулся Алеор, и Рада ощутила, как слезы все-таки наворачиваются на глаза, когда он взглянул на нее с каким-то отчаянным голодом и дерзкой улыбкой, так резко контрастирующей с выражением глаз. — Нами самими, мои дорогие друзья! Мы прошли этот путь вместе и завершили дело, ради которого собрались. И сегодня наши дороги расходятся. Наша обожаемая Радушка вместе со светозарной уходят, а завтра начнем собираться в дорогу и мы.
— Уходят? Вы уходите? — лицо Улыбашки вытянулось, и она развернулась к Раде с Лиарой. Пока Рада обсуждала отъезд с Тьярдом, Улыбашка с Каем как раз смеялись над чем-то в компании Лейва и Бьерна, так что не слышали их тихого разговора. И теперь лицо гномихи сразу как-то погрустнело, а хмельной блеск в глазах потух. — Уже уходите? Прямо сейчас?
— Как жаль, — грустно улыбнулся Кай, глядя на них обеих.
Рада только неловко пожала плечами, чувствуя внутри щиплющую горло горечь, а Лиара тихонько всхлипывала, но улыбалась, и глаза ее были влажными.
— Как бы странно это ни было и для меня самого, но даже мне жаль, что вы уходите, — взглянул с улыбкой на двух женщин Алеор, а потом легко вытащил из горлышка бутылки пробку и поднял тусклое стекло над головой. — А раз так, то мы должны выпить эту последнюю бутылку до дна за всех нас, пока еще есть такая возможность. За то, что мы уже сделали. За компанию, которая сложилась. За то, что нас только ждет впереди.
— Ты же говорил, что никогда больше не станешь предлагать нам заказы? — Рада с трудом улыбнулась, чувствуя, что сейчас самым позорным образом заревет в три ручья. — Что мы тебя настолько заели за эти месяцы, что ты и в глаза нас видеть больше не захочешь.
— Знаешь, про вас я хотя бы знаю, что можно ожидать, и какими бесючими вы можете быть. Про других ничего подобного я сказать не могу. Да и будет очень неправильно брать в свой отряд кого-то, у кого совсем нет опыта в подобных мероприятиях. Они будут невыигрышно смотреться на моем фоне, их придется учить, наставлять, а вы-то у меня уже прирученные. — Алеор перечислял все это со скучающим видом, а Рада услышала смех: свой собственный и друзей, которые не отрывали взглядов от говорящего эльфа. И так ей было хорошо сейчас, и так больно вместе с тем, что хотелось то ли плакать, то ли петь. — Если вы, разумеется, доживете до следующей моей крупной затеи. Ведь часть из вас бессмертием не страдает, так что вполне может дать дуба от старости. — Он многозначительно взглянул на Улыбашку с Каем. — А другая часть — чересчур бестолкова, чтобы дожить даже до завтрашнего утра. — Он смотрел уже на Раду с Лиарой.
— Ой, да хватит тебе уже брехать, древолюб! — фыркнула Улыбашка, вновь утирая кончиком рукава повлажневшие глаза. — Мы и так все уже давно поняли, что на самом деле ты добряк!
— Ну а если так, то тогда тост! — Алеор вскинул бутылку, оглядывая их всех с ослепительной улыбкой, которой и в помине не было в его синих тоскливых глазах. — За нас, друзья мои! До дна!
— За нас! — повторил каждый из них, прикладываясь к бутылке, которую Алеор передал по кругу. Последний глоток пришелся на долю Улыбашки, и она с громким бульканьем допила кровавое вино, а потом, размахнувшись, швырнула пустую бутылку в незакрытую картинами стену помещения, и та разлетелась на куски, сверкнув пригоршнями осколков.
— А вот это Тьярду явно не понравится, но не побузить мы не могли, — резонно закончил Алеор.
Рада смеялась сквозь слезы, хоть и больше всего на свете хотелось плакать и плакать навзрыд, что и сделала искорка, спрятав лицо в ладошках. Друзья принялись несмело утешать ее, обняв со всех сторон и говоря ласковые слова, а потом они просто обнимались все вместе, и даже Алеор уже не рычал и не выворачивался из общей кучи, хоть от комментариев и не воздержался. Они даже попрыгали немножко на одном месте, держа руки друг у друга на плечах, и пару раз подбросили вопящую Улыбашку в воздух.
А потом накал эмоций схлынул прочь, отпустив их и оставив после себя только тихую печаль.
