— Обязательно, Царь, — кивнула Рада.
— Счастливого пути, светозарная! — проговорил Тьярд и крепко обнял Лиару. Что она ответила ему, Рада не расслышала, потому что к ней повернулся Алеор.
Пронзительный зимний ветер трепал его черные волосы, и эльф слегка щурил глаза, будто ему было холодно. Рада не могла понять, какое в них выражение, и просто смотрела в ответ, надеясь, что он поймет без слов все, что ей так хотелось ему сказать. Удивительно, но Алеор все-таки разомкнул узкую складку губ и с кривой усмешкой проговорил:
— Я не верю во все ваши бредни с Великой Матерью, Рада, и ты прекрасно это знаешь. И все же я желаю вам, чтобы у вас обеих все получилось. И я очень рад, что все так сложилось с Сагаиром. — Он сморгнул, сощурился, потом вновь продолжил. — Не беспокойся о своих детях. Как только я вернусь домой, я прослежу, чтобы к ним приставили надежных людей, которые уберегут их от бед. Если они захотят этого, то смогут переехать в Лесной Дом и жить там. — Взглянув на Лиару, он вновь усмехнулся. — Раз уж все так сложилось, то и для тебя, светозарная, найдется у нас место. Тебе, как и Раде, будет присвоена фамилия Ренон, ты будешь причислена к нашей семье. В конце концов, имения на юге страны уже принадлежат Раде, думаю, там хватит места для вас двоих.
— Спасибо, Алеор, — голос внезапно пропал, горло осипло, и Рада с трудом проталкивала слова сквозь сведенные губы.
— Не за что, — пожал плечами он, глядя ей в глаза. — Единственное, о чем я всегда мечтал для тебя, так это чтобы ты выбралась уже наконец из проклятой Мелонии и начала жить так, как тебе хочется. Признаться, я не ожидал, что ты сразу же удерешь с Первопришедшей эльфийкой в дикие горы к крылатым женщинам, но почему нет, в общем-то? Это уж точно лучше, чем гнить в Латре.
— Это точно! — хмыкнула Рада, утирая все-таки выступившие на глазах слезы. Что-то много она плакала за этот вечер, гораздо больше, чем за последние полгода.
— Ну что ж, сестра, — Алеор взял ее за плечи. — Иди навстречу своей судьбе. Коли угодно будет Марнам, еще встретимся.
— Обязательно встретимся, брат! — горячо пообещала Рада, глядя ему в глаза, а потом крепко обняла его.
Это было правильно и по-настоящему честно. От эльфа почему-то пахло полынной горечью степей, и Раде так ярко запомнились его черные волосы, полощущиеся на ветру, на которых тускло поблескивал мерцающий свет звезд. Отпустив ее, Алеор обнял и Лиару, а потом отступил на несколько шагов назад и поднял руку:
— Пусть Великая Мать хранит вас обеих, Рада и Лиара Ренон! И пусть дорога однажды приведет вас туда, куда вы так хотите попасть!
— До встречи, друзья! — улыбнулся Тьярд.
Искорка прильнула к Раде, всхлипывая и прячась у нее под боком, а Черноглазый Ольд уже открывал перед ними колеблющуюся арку прохода. Рада знала, что ей нельзя ничего чувствовать сейчас, но ничего не могла с собой поделать. Она смотрела на своего брата во все глаза, пока рука Черноглазого в ее ладони не потянула ее вперед, сквозь серую пелену, за которой скрылись мерцающие вдали огни города Небесных Людей Эрнальда.
Ноги сами шагали сквозь серый мир за Гранью, мир расплывчатых форм и сущностей, и Рада не слышала собственного всхлипывания, хоть слезы и жгли глаза, стискивали болезненными когтями горло. Эта дорога кончилась, все привычное осталось позади, последнюю ниточку к ней прежней обрубили врата перехода, и теперь она шагала рука об руку с Лиарой вперед, к своему будущему, абсолютно свободная от всего, ощущая себя голой до самых костей. Я отдала все, Великая Мать, я все оставила тебе. Что ты дашь мне взамен? Что ждет меня впереди?
Летели мимо обрывки сущностей, скользила бескрайняя грудь степей. За Гранью было светлее, чем в реальном мире, где царила ночь, словно здесь и вовсе не было смены дня и ночи. На движение указывали лишь ладони ее спутников, слегка подрагивающие в такт шагам. А сама Рада чувствовала себя уставшей и опустошенной донельзя. И при этом легкой, будто перо, которое подхватил порыв ветра и крутит, крутит над землей, швыряя из стороны в сторону. Как ляжет это перо? И для чего ветер так неистово подбрасывает его, для какой цели? Лишь тебе это ведомо, Великая Мать. Ну а коли так, то я лишь следую твоей воле.
А потом впереди забрезжил черный провал выхода из перехода, и Ольд растворился в нем, выводя их на поверхность. Рада потянула за собой серебристое существо, так похожее и при этом не похожее на Лиару, и, щурясь, вышла под свет ослепительных солнечных лучей.
Могучие порывы ветра здесь ничто не сдерживало, и они дышали полной грудью, гоняя массы холодного зимнего воздуха по собственному желанию и воле. Воздух пах соснами, немного дымом и хлебом, но больше — резким странным запахом камня и снега, дыханием зимы. Он взлохматил волосы Рады, швырнул пригоршню снежной пыли прямо ей в лицо, и, проморгавшись, она увидела.
