— Нет, царица, мы не Аватары, — вновь повторила Рада с кривой усмешкой, а потом извлекла из-за пазухи свиток с письмом Тьярда и передала его через стол Лэйк. — Хотя некоторое время назад мы тоже так думали.
— Почему же? — холодный глаз Лэйк оглядел Раду, потом она отвернулась, вскрывая пальцем печать на письме. Лиара была совершенно уверена, что она запросто сможет, не отвлекаясь, и читать, и слушать.
— Все из-за тех же совпадений, первая, — отозвалась Рада, опускаясь на стул рядом с Лиарой и беря ее за руку. — И из-за Великой Матери.
Торн и Неф одинаково изучающе разглядывали их, потягивая их своих кружек черный холодный чай. Лиара попыталась отпить из своей, но ей и без того было зябко. Потому она, не задумываясь, окутала их с Радой теплыми потоками воздуха от горящего в пустом очаге пламени и затихла, позволяя той говорить.
Кашлянув несколько раз, чтобы прочистить горло, Рада принялась рассказывать. На этот раз она начала с самого начала, со своей молодости в Мелонии, первой встречи с Алеором, их знакомства с Лиарой, интриги, которую против нее развернули при мелонском дворе и их бегства из города. Вельдам она ничего подобного не рассказывала, ограничившись кратким упоминанием о своем прошлом в качестве жены Лорда Страны. А сейчас вот разговорилась. И Лиара чувствовала, что это правильно. Если они хотели остаться здесь, если хотели получить ответы на свои вопросы, анай должны были доверять им. А для этого нужно было рассказывать все.
Рада говорила, не торопясь, но и не слишком перегружая повествование лишними деталями. Когда речь зашла об одноглазых Псах, что преследовали их по дороге на Алькаранк, все три анай кивнули так, будто понимали, о чем шла речь. Возможно, во время Великой Войны, как они ее называли, им приходилось сталкиваться со Сворой. История о Страже Болот заставила Лэйк нахмуриться, повествование о Сагаире и Провидце вызвало безмолвный обмен взглядами между тремя женщинами. Они не прерывали Раду и не задавали никаких вопросов, внимательно прислушиваясь ко всему, что она говорила.
Потом в комнату вошла какая-то женщина с длинными волосами, перевитыми в косу и улыбчивыми карими глазами. В руках у нее был поднос с двумя кувшинами и горкой горячих лепешек, над которыми поднимался пар. Поставив поднос на стол перед царицей и ее гостями, женщина позволила себе чуть более долгий взгляд на Раду, чем ей бы полагалось, а потом вышла из помещения. Черный Ветер и глазом не моргнула, зато Лиара ощутила, как внутри начинает ворочаться злость. Слишком уж лукавыми были карие глаза женщины, слишком уж симпатичным было ее лицо и алые с мороза губы. Только этого мне не хватало, — хмуро подумала она. Хорошо еще хоть, что Рада слишком рассеяна и не обращает внимания на чужие ухаживания. Она, наверное, и не поймет, что кому-то нравится, пока ее носом в это не ткнут. А я постараюсь сделать так, чтобы этого не произошло.
Лепешки оказались еще горячими, сладкими, с медом и орешками, и Лиара, слушая рассказ Рады, с удовольствием перекусила парочкой. В кувшине был горячий чай, который тоже пришелся как раз. Рада не прерывала рассказ, позволив себе сделать всего лишь пару глотков и вновь заговорив. И чем больше она рассказывала, тем задумчивее становились взгляды собравшихся за столом.
Потом входная дверь открылась, и внутрь скользнули еще две женщины. Одна была высокой и очень сухой, словно тростинка, с ничего не выражающим взглядом темных глаз и шрамом на правой щеке. На ее поясе в ножнах висели два ножа и кинжал, спину она держала так ровно, словно палку проглотила. Эта женщина была гораздо старше царицы, на вид, ровесница Неф, а может и старше. Лиара заметила, что у женщины нет трех пальцев на левой руке. У второй были темно-русые волосы и осторожный взгляд, она слегка прихрамывала на правую ногу, подходя к столу, и из-за ее плеч выглядывали две рукоятки катан. Обе женщины обменялись кивками с царицей и сели к столу, пододвинув себе стулья. Никто из них не прервал рассказа Рады, они лишь приветственно склонили головы и перед ней.
Через некоторое время зашла еще одна женщина, с колчаном и луком в чехле за спиной, с капризно поджатыми губами и острым изломом бровей над темными глазами. Недовольным взглядом оглядев всех собравшихся, она уселась к столу, по-хозяйски подтянула к себе кувшин с чаем и плеснула в чашку. Ее взгляд пробежался по Раде с Лиарой, задержался на Лиаре, и глаза потемнели еще больше. С этого момента женщина не отводила от нее глаз, задумчиво покручивая чай в своей чашке и сверля ее тяжелым взглядом. Лиаре почему-то вспомнилась Равенна, не дающая ей покоя во время погони за Сагаиром, а в груди опять острым комочком забилась Радина ревность.
