Потом открылась внутренняя дверь, и в прогретое огнем Роксаны помещение шагнула искорка. В кудряшках ее запутался серебристый снег, который сейчас быстро таял и превращался в сверкающие россыпи алмазных капель. Снег был и на длинных ресницах, таких длинных, что у Рады дух захватывало каждый раз, когда она смотрела чуть искоса, нагнув голову, или когда только выходила из грез, и эти реснички слегка подрагивали, пока сознание возвращалось в тело. Она все еще носила свои теплые шерстяные штаны, купленные в Алькаранке, и связанный Улыбашкой темно-зеленый свитер. На фоне разодетых в белую зимнюю форму анай искорка выглядела ярким пятном, бросающимся в глаза. Хотя и Рада тоже так и не сменила свою черную шерсть на белую форму. Не потому, что ей не предлагали: Торн несколько раз поминала, что в форме ей будет удобнее тренироваться. Но Рада так до сих пор еще и не поняла: оставят их здесь, или попросят рано или поздно уйти. Торн и Лэйк ничего на эту тему не говорили, а сама она не спрашивала, чтобы не раздражать лишний раз. Они и так с искоркой только и делали, что расспрашивали всех вокруг обо всем на свете. Не стоило испытывать терпение царицы и первых.
Может, тебе просто не хочется слишком привязываться к ним ко всем, чтобы потом уходить отсюда? Может, все дело в этом? Рада только невесело усмехнулась про себя. Для таких мыслей было уже поздновато, привыкнуть и привязаться к этому месту и народу крылатых женщин она уже успела, и вряд ли белое или черное тряпье изменило бы ее чувства. Но неопределенность продолжала тянуть жилы, и больше всего на свете хотелось уже четкого решения со стороны царицы анай. Возможно, такое решение помогло бы и Раде решиться.
Всю свою жизнь она куда-то и отчего-то бежала. Сначала от мужа в Северные Провинции на войну, потом из Мелонии вместе с Алеором, потом в Данарские горы через Семь Преград. Нигде она не задерживалась достаточно надолго, чтобы считать это место домом. Лишь здесь, где наконец-то появилось в груди странное, невиданное доселе желание остаться. Этот маленький уютный домик в горах, анай, такие простые, такие надежные, среди которых Рада чувствовала себя как рыба в воде. Весь их быт с искоркой, каждая ночь, полная нежности, каждый день, полный четкого осознания того, что она идет в нужную сторону, что она все делает правильно. Чем не место, чтобы прожить здесь в счастье остаток своих дней?
Только у нее были дети, и они неумолимо тянули Раду назад. Она-то в безопасности, гостит у анай, а ее младшие? Как они там? Не пало ли на них проклятие матери, не стали ли они изгоями из-за ложных наветов, возложенных на Раду? Успел ли Алеор уже прислать к ним кого-то, кто защитил бы их, или они уже попали в лапы к Сети’Агону? Раньше у нее просто не было времени и сил, чтобы беспокоиться об этом. Всю свою волю Рада сосредоточила на прохождении Семи Преград, на необходимости выжить самой и уберечь искорку, но теперь жизнь медленно приходила в норму, и тревожащие мысли возвращались. Причем, покоя от них не было даже ночью.
Рада так и не поняла до конца, ночные кошмары ли породили тревогу за детей, или наоборот, да это было и не так важно. Почти каждую ночь ей снилось, что кто-то темный забирает у нее ее детишек или искорку, а иногда и всех вместе, удерживает их вдали от нее, где они страдают, зовут ее. Сколько бы она ни металась в этих снах, сколько бы ни искала своих детей и искорку в призрачных мирах без солнца, а все было без толку. И каждый раз Рада просыпалась в ледяной испарине с бешено колотящимся сердцем, а потом еще долго не могла заснуть, ворочаясь с боку на бок. И все думала, думала, что ей делать. Остаться здесь, позабыв свое прошлое, или вернуться и попытаться вытащить оттуда ребятишек? Если она вернется, она может привлечь к ним ненужное внимание, и тогда лапы Сети’Агона уж точно дотянутся до них. Если не вернется, то никогда не узнает, все ли у них хорошо, и будет обречена всю вечность гореть в агонии, сходя с ума от тревоги.
Великая Мать, Небесные Сестры, молю вас всех, пожалуйста, помогите мне разобраться, что делать дальше. Помогите хоть что-нибудь решить. Рада просила об этом постоянно, едва ли не целыми днями, но пока еще никакого ответа ей не пришло. А может, и пришел ответ, только она по глупости своей не смогла его понять?
Словно ощутив ее настроение, искорка поспешно подошла к ней и уселась рядом, предварительно поклонившись всем первым и царице, которые ответили ей приветливыми кивками. Ее горячая, даже с мороза, ладошка нашла ладонь Рады, и от этого сразу как-то стало теплее и надежнее. Рада взглянула на искорку, чувствуя, как отступает тревога под пьянящей волной нежности, заполнившей все ее сердце. Как я жила до тебя? Как я вообще могла дышать, пока тебя не было в моей жизни?
