— Мое место — в Роще Великой Мани, — спокойно отозвалась Эрис. — К тому же, на обратном пути тебе, возможно, придется вести еще и двух детей Рады, и я не хотела бы создавать трудностей для передвижения через Грань.
Рада прищурилась, глядя на Эрис. Почему она сказала «возможно»? Ведь они, кажется, решили уже, что Рада заберет с собой своих детей. Но Эрис уже повернулась к Лиаре и негромко обратилась к ней:
— После того, как вы примите крылья в Роще Великой Мани, я просила бы вас обеих задержаться у меня на какое-то время. Мне хотелось бы узнать тебя, Светозарная, расспросить о многом. Возможно, этот разговор даст нам обеим гораздо больше, чем мы предполагаем.
— Как прикажете, первая первых, — склонила голову искорка. — Я с огромной радостью расскажу вам все, что знаю.
— Вот и славно, — удовлетворенно кивнула Великая Царица. — Думаю, стоит отпустить вас собираться в путь. Нам еще нужно обсудить с Лэйк послание Тьярда и то, какое решение касательно него мы примем.
— Конечно, Великая Царица, — согласилась Лэйк.
Найрин поднялась и кивнула Раде с Лиарой головой в сторону двери. Раскланявшись перед Советом, они тихонько вышли в сени, накинули на себя дубленки, и уже через минуту метель почти что полностью ослепила Раду, набросившись на нее, словно разъяренный зверь.
— Не стоит откладывать наше путешествие, так что я зайду за вами через полчаса, — проговорила Найрин. Глаза у нее поблескивали живейшим интересом. — На самом деле Эрис права, и я страсть как хочу взглянуть на ваши земли. Слишком уж много мы о них слышали, и большая часть всего этого, скорее всего, брехня.
— Не думаю, что тебе там понравится, зрячая, — с сомнением в голосе покачала головой искорка. — Там — совсем не то, что у вас.
— Вот и посмотрим. А теперь идите, собирайтесь. Да и мне тоже кое-чего надо прихватить, — махнув рукой, Найрин раскрыла крылья и взлетела, почти сразу же слившись с белым ворохом падающих с неба мух. Крылья у нее были серебристые, как и волосы.
Приобняв искорку за плечи, Рада направилась в сторону дома, чувствуя себя странно опустошенной. Она только-только успела привыкнуть к Данарским горам, и вот опять, назад, в Мелонию. Какой прием ее там ждет? Ты же просила определенности, вот тебе определенность. А то, что она тебе не нравится, — уже твои собственные проблемы.
— Ты беспокоишься из-за нашего пути, Рада? — приглушенно спросила искорка, глядя на нее и прикрывая нос полой дубленки от секущего лицо снега.
— Я беспокоюсь только за своих детей, — проворчала та в ответ. — Как только они будут в безопасности, все будет в порядке.
Ей очень хотелось верить, что так оно и будет.
Окружающий пейзаж вокруг расплывался, превращая очертания конкретных объектов в размытые пятна, что скользили по краю зрения, не задерживаясь надолго. Найрин шагала вперед, чувствуя теплую ладонь Рады в своей руке. И не могла не оборачиваться, глядя на странное зрелище, которое обе чужеземки представляли собой за Гранью.
Лиара светилась, сияя, будто собранный в одну точку свет миллиардов звезд. Здесь она была выше, чем в реальном мире, настолько красива, что смотреть на нее было больно, а глаза ее светились, став огромными и впитывающими в себя весь окружающий мир. Могучие волны силы расходились от нее во все стороны, заставляя пространство буквально колебаться, словно круги на воде от брошенного камня. Найрин уже видела такое: когда водила Эрис за Гранью, где та представала глазам сопровождающих в своем истинном облике. И все равно это было непривычно.
Рада выглядела иначе. Все ее тело охватывало рыже-алое, очень похожее на огонь свечение, а из середины груди лился золотой, почти солнечный свет. Каждый раз, как Найрин смотрела на нее, ей мерещилась за ее спиной еще более высокая объятая языками пламени фигура, положившая ладони ей на плечи. Найрин знала, кто это, и с трудом давила в себе желание пасть ниц под взглядом этих огненных глаз. И только отворачивалась, делая следующий шаг, гася в себе удивление и благоговение, чтобы вибрации эмоций не привлекли к ним внимание сущностей. Хотя, чего им сейчас было бояться? Кажется, они находились под столь могущественной защитой, что могли бы даже в пляс пуститься на размытых просторах мира тонких сущностей, и все равно никто не посмел бы даже приблизиться к ним, не говоря уже о том, чтобы причинить вред.
