— Не плачь, мама! Тебе не нужно грустить, потому что мы с тобой всегда будем вместе, — тихо заговорил Далан, и теперь уже его крохотные ладошки гладили ее по волосам, успокаивая. И в голосе его слышалось что-то совсем недетское, но такое мягкое, что слезы хлынули уже неостановимым потоком. — Я всегда буду следить за тобой, знать, что с тобой происходит. Дева обещала это мне, и Она часто показывает мне тебя. Не беспокойся, мне здесь хорошо. Никто не обижает меня, все относятся по-доброму и заботливо. И в руках Марны я в полной безопасности, что бы ни происходило вокруг.
— Сынок!.. — Рада бы и хотела что-то сказать, да только слова не шли. Лишь слезы лились и лились из глаз, никак не останавливаясь.
— Марна Дева хочет поговорить с тобой, мама, — прозвучал над ее головой голос Далана.
А потом что-то буквально пронзило Раду с ног до головы, как разряд молнии, вонзившийся в оголенные нервы. И на голову пало… что-то. Звенящая, тяжелая атмосфера, густая тишина, в которой не было ни звука. Раду вжало в пол, парализовало, и каждая ее клетка напряглась в полном оцепенении на пределе надрыва.
— Подними голову, Черный Ветер, — прозвучал голос.
Это был и голос ее сына, но и не он в то же самое время. Он был и ее голосом, и голосом искорки, и Алеора, и Найрин и Торн, и еще тысяч мужчин, женщин и детей, голосом ветра и звезд, голосом всего мира. Весь звук буквально всосался, собрался в этот голос, и его звук стал всем, заполнив Раду своим гулким звучанием. Две большие невидимые ладони с великой нежностью тронули ее голову, и Рада ощутила мурашную щекотку на волосах, как бывает, когда крохотный жучок, упавший с дерева, путается в прядках, стремясь выбраться. Она медленно подняла голову и вздрогнула.
Ее сын смотрел на нее, но глаза его остекленели, а лицо было умиротворенным и счастливым. Прямо между его глаз во лбу открылся еще один, и Взгляд Марны буквально подчинил себе Раду, поймав ее, как солнечный луч летящую пылинку. В этом взгляде была вечность, темная, недвижимая и движущаяся стремительнее солнечных ветров, в нем была первая тьма без единого проблеска и движения, и одновременно с этим — пляска тысяч красок и нот мира, смешавшаяся в Великом Ритме. Из глаза во лбу сына на Раду смотрела судьба, и взгляд ее был пронзительным, как острый клинок.
— Оставь этого мальчика мне, Черный Ветер, — проговорили губы Далана все тем же неописуемым голосом, от которого все тело Рады вибрировало в унисон. — Не потому, что это моя кара, не потому, что ты совершила ошибку. Я выбрала его, и он — мой. И вовек с ним не случится ничего дурного, пока благословение мое с ним.
— Благодарю тебя, Марна Дева, — с трудом прошептала Рада, едва ворочая языком. Во рту вмиг пересохло, как в душной пустыне.
— Я давно наблюдаю за тобой, — продолжила Марна, и взгляд ее стрельнул за спину Рады, на ее спутниц. — И за тобой, Светозарная Дочь Звезд, и за тобой, Последняя Лунная Плясунья. Вы все отмечены мной, и ваши Нити подобны золотой парче и стальным канатам. Вы нарисуете мне самый красивый узор из всех, что когда-либо сплетали Марны, и золотым потоком польется он с небес на весь мир, утомленный и изможденный.
Глаз вновь вонзился в Раду, и воля Марны придавила ее, как обрушившаяся на плечи гора.
— Иди с миром, Черный Ветер, туда, куда мы привели тебя однажды. Не бойся за тех, кого ты оставляешь здесь. Их судьба больше не в твоих руках, они ждут Крика, и когда он прозвучит, поднимутся, чтобы разрушить то, что должно быть разрушено. И не страшись, когда этот час придет, потому что в последней песне ветров и реве умирающего мира родится золотая судьба будущего, и двери в Новое распахнутся перед всеми.
— Я не понимаю, Марна, — с трудом прошептала она. Мысли в голове расползались в стороны, их вытесняла, выдавливала прочь монолитная скала света, от которой череп Рады дрожал, грозя лопнуть в любой миг.
— Ты поймешь, когда придет время. — Голос Марны прошелестел приливами тысяч океанов и едва слышным дыханием дождя, выпадающего ранним утром. — А теперь прощайся со своим сыном и иди. Вас не должны увидеть вместе.
Следом за этим глаз во лбу сына закрылся, Рада еще успела увидеть, как закатывается око куда-то вверх. Тяжелая давящая атмосфера моментально исчезла, и Рада судорожно втянула носом воздух, услышав такие же вздохи у себя за спиной. А Далан моргнул, и взгляд его вновь обрел четкость и эмоции.
— Иди, мама! — тихонько повторил он, с великой нежностью глядя ей в глаза. — И помни, что я всегда рядом с тобой, где бы ты ни была, что бы ни происходило. Мы никогда не расстанемся больше, потому что я всегда в тебе.
— Сынок!.. — Рада прижала его к себе вновь, но на этот раз слез больше не было. Лишь в груди болело и болело, но теперь сладко, терпко и как-то правильно. — Я очень люблю тебя, маленький мой совенок! — прошептала Рада, уткнувшись лицом в его затылок.
