Солнце опустилось за край земли, буквально рухнуло за высокие синеватые макушки гор, и облака над кромкой снежных шапок окрасились изнутри розово-алым. Рада, прищурившись, поглядывала туда. Закат больше не был тем болезненно-ярким сиянием, которое несла с собой зима, краски не казались больше вытертыми и какими-то тревожными. Наоборот, на небе сквозь мелкие разрывы в тучах, которые за день все-таки попытался разбросать ветер, да так до конца и не справился, проглядывали густо алые, теплые лучи солнца.
Совсем ведь скоро весна. И сегодня — слом, с которого она начнется. Рада затянулась табаком, ощущая, как покалывает горло. Нуэргос растили прекрасный табак, гораздо чище и крепче того, к которому она привыкла в Мелонии, но от него всю глотку сводило, будто кто-то ее изнутри наждаком натер.
В голове бродило приятное головокружение. За целый день выпито было уже достаточно много, чтобы Рада ощутила опьянение, хоть прикладывалась она и не слишком часто, да и закусывала хорошо. А здесь было чем поживиться. Раскаленное, пропахшее дымом и ароматными травами мясо кабана, кровавое и такое вкусное, что она даже не ждала, когда куски до конца остынут, и глотала их, обжигаясь и шумно дыша с открытым ртом, чтобы хоть как-то остудить. Баранина, нашпигованная чесноком, пересыпанная кинзой, розмарином и сушеным базиликом, натертая острым красным перцем. Свежайшие лепешки, которые пеклись в двух шагах от стола на раскладной жаровне. Блины с завернутой внутрь копченой рыбой и икрой. Бесконечная череда запеченных овощей, рыбы, фруктов, сладостей. Еще два часа назад Раде начало казаться, что ремень с долором чересчур сильно давит на живот. Теперь она была уже уверена в том, что еще пара тарелок — и желудок просто лопнет, как переспелый арбуз.
Взгляд ее обежал танцующее становище. Костер заливал все вокруг таинственным, мерцающим, манящим светом, и на его фоне силуэты анай казались какими-то дивными существами, и не людьми вовсе, а танцующими богами. Или просто хмель ударил Раде в голову сильнее, чем она думала? Пришло время танцев, и теперь уже у столов осталось сидеть не так уж много сестер: в основном взрослые или те, кто уже отбил себе все ноги за долгий день.
Остальные высыпали на Плац и лихо отплясывали под задорную музыку, которую играла уже третья или четвертая по счету смена музыкантов. Воины держали друг друга за плечи, построив цепь, и все вместе танцевали какой-то сложный танец, что убыстрялся с каждой минутой. Суть его состояла в том, чтобы не путаться, а того, у кого ноги заплетались, со смехом выпихивали из строя. В конце оставалось всего двое-трое самых стойких, и победителю дарила свой поцелуй Жрица под бурные овации, свист и приветственный рев остального клана. Отдельной группой плясали Младшие Сестры, завидущими восхищенными глазами глядя на взрослых, но не решаясь подойти к ним. Между ними кружились пары, обнимающие друг друга и летящие в танце, словно бабочки, а под ногами с хохотом носились крохотные дети, мешаясь всем сразу. Три или четыре мотива звучали со всех сторон Плаца, начиная с самого медленного и тоскливого и заканчивая бешеным ритмом воинской пляски.
И надо всем этим было небо, похожее на состриженную овечью шерсть, которую растянули прямо поверх усыпанной светлячками травы. А светлячки подглядывали за Радой сквозь разрывы в пушистых тучах, и небо казалось темным и бездонным, и отчего-то — очень зовущим. Она выпустила вверх несколько колечек дыма, наблюдая за тем, как они плывут по бездвижному воздуху. Совсем скоро у меня будут крылья, и я смогу летать. Роксана! Я понимаю, для Тебя это самое обычное дело, ведь все Твои дочери только и делают, что болтаются в небе, но для меня это и вправду чудо. И вправду.
У стола они с Утой остались вдвоем. Все остальные или танцевали, или наполняли свои тарелки у костров. Кое-кто уже ушел отдыхать: все-таки праздник начался с самого утра, и никто не отказывал себе в питье и угощениях. Да и взрослые семейные сестры предпочитали использовать свободный день, чтобы побыть с близкими или просто поспать. Насколько Рада успела уже заметить, свободные дни в становище выдавались редко.
Ута смотрела перед собой стеклянными глазами, то и дело начиная часто моргать или двигать бровями вверх-вниз. Судя по всему, разведчица достаточно сильно набралась и сейчас всеми силами пыталась понять, где находится. Да оно и неудивительно. Пару часов назад Лэйк и Магара предложили игру на выживание: пить по кругу залпом без закуски по стопочке крепчайшего ашвила Каэрос. И если поначалу первые перьев с радостным ревом подключились к игре и принялись закидывать в себя одну за другой меру горящего напитка, то уже через полчаса в игре остались только две царицы. В конце концов, поглядев друг на друга, обе со вздохом решили прекратить состязание. Как поняла Рада, сальважья кровь не слишком-то способствовала опьянению, и Лэйк с Магарой рисковали лишь уничтожить все запасы ашвила, что были в становище, и при этом только чуть-чуть окосеть.
