— Искорка, да я не очень хороша во всем этом, — неловко пробурчала Рада, убирая трубку подальше от своей девочки, чтобы дым из нее не шел ей в лицо. — Ноги у меня заплетаются, да и не умею я…
— Пойдем! — потянула ее Лиара за руку, выворачиваясь из ее объятий и улыбаясь так искренно, так искристо, что Рада сдалась. — Я научу тебя, это совсем не сложно!
— Ну пойдем, — заворчала Рада, чувствуя какое-то странное смущение, но послушно следуя за искоркой.
В детстве ее наставницы потратили несколько бесплодных месяцев, пытаясь научить ее самым простейшим движениям танцев, что принято было танцевать при дворе. Рада, естественно, не смогла внятно запомнить и повторить даже сотую часть из них, и даже не потому, что тело не запоминало, а потому, что она не видела ровным счетом никакого толку и радости от всех этих поклонов, пируэтов, приседаний и прочего. Выглядело это больше похожим на какую-то лягушачью вакханалию, чем на танцы, или на павлинов, раздувающих хвосты и медленно крутящихся на месте, чтобы все эти хвосты оценили. Анай танцевали, конечно же, совсем не так, и в том, как они носились по поляне, как выпрыгивали высоко вверх, как подбрасывали руки и ноги, было больше от рукопашной борьбы, чем от собственно танца. Но детский страх выглядеть идиоткой так никуда и не ушел, тем более, что этой самой идиоткой она должна была выглядеть на глазах Лиары.
У костра сидела группа музыкантов, вовсю наигрывающих веселую плясовую. Цепочка из разведчиц, соревнующихся в древнем военном танце, уже распалась, и теперь все разделились на пары и просто наматывали круги вокруг пламени, оборачиваясь вокруг себя и подбрасывая вверх партнершу на каждом втором обороте. Рада была не достаточно трезва, чтобы в точности запомнить все движения, но руки Лиары уже утянули ее в хоровод других танцующих, и ей пришлось повиноваться.
Поначалу ноги заплетались, и она совершенно не понимала, что ей делать. Но ладони искорки лежали у нее на предплечьях, а глаза сверкали радостью и такой любовью, что засмотреться было можно. И Рада поняла, что уже ни на что не обращает внимания, просто кружится вместе со своей девочкой под веселую плясовую, то и дело поднимая ее на руки и полкруга пронося по воздуху.
Может, я просто чересчур перебрала и теперь ничего не боюсь? Впрочем, у нее не было ни времени, ни желания думать. Ноги сами пустились в пляс, каким-то совершенно невиданным образом выписывая коленца, которых она и сама от себя не ожидала, руки взметнулись над головой, то и дело прихлопывая в такт музыке. Рада поняла, что ритм скрипок, барабанов и флейт буквально проник ей под кожу и теперь бухает в груди вместе с сердцем, отсчитывая каждое ее движение. И это было хорошо.
Лиара смеялась, и красивее ее сейчас не было никого на всем белом свете. Отблески огня оглаживали ее гладкие щеки, застывали кристалликами немыслимой красоты в ее темных глазах. Раде до боли, до дрожи хотелось запустить пальцы в ее густые волосы и целовать ее, целовать без конца, вдыхая запах ее кожи, ее дыхание, ее любовь. Вот только ноги не желали останавливаться и все плясали, плясали…
Роксана, умеешь же Ты шутить! Похоже, у меня неплохо получается. И дело тут вовсе не в количестве ашвила внутри меня. И эта мысль действительно была верной в отличие от всех предыдущих. Рада вдруг осознала, что вовсю пляшет в ряду разведчиц, вышедших на новый круг, взяв друг друга за плечи, а искорка отошла в сторону и хлопает ей, все быстрее и быстрее, отмеряя каждый удар того сложного рисунка, что сейчас плели ноги Рады. Хотя не таким уж и сложным он был. И вовсе даже совсем не сложным.
В следующий миг ноги переплелись, и Рада едва не ухнула лицом в сугроб, а разведчицы, стоящие по обе стороны от нее, с громким смехом поддержали, не дав упасть. Но строй ей все-таки пришлось покинуть.
Совершенно очумевшая, шатающаяся, с хмелем в голове и музыкой, что почти разрывала грудную клетку, Рада отступила в сторону от костра. Сердце колотилось как бешеное, дыхания не хватало, ноги подрагивали, а на щеках разгорелся алый узор стыда. Со смехом к ней подбежала искорка, беря ее за руки и отводя в сторону, к бочкам, у которых продолжали заливать в себя остатки ашвила самые стойкие из празднующих.
— Говорила же я, что не больно хорошо-то у меня получается, — смущенно пробормотала Рада, глядя исподлобья на искорку и потирая нос.
— Перестань! Ты прекрасно танцуешь! — ее девочка прижалась к ее плечу, а потом приподнялась на цыпочки и чмокнула Раду в подбородок. — И почему ты так долго врала мне, что не умеешь?
— Да я и не умею, — неловко пожала она плечами, а искорка в ответ только фыркнула:
— Ерунда все это! И только попробуй в следующий раз отказать мне, когда я тебя позову. Тогда я по-настоящему на тебя обижусь. Неужели ты думаешь, мне нравится танцевать с кем-то другим, а не с тобой?
На это ответить Раде было нечего, и она вновь, смешавшись, отвела глаза. В общем-то, это было даже неплохо. Не ври! Это было очень здорово, и тебе действительно понравилось! Вздохнув, она взглянула на искорку:
