А тебе, дуре упертой, уж точно не стоило в этом участвовать. У тебя-то сальважьей крови нет, хоть есть эльфийская. Но как видно, этого просто недостаточно. Рада вновь затянулась, глубоко и сильно, чувствуя, как странно покачивается под локтями стол. Или ей только это казалось? Вообще-то она могла гордиться собой: продержалась достаточно долго и вышла из игры едва ли не последней. Да только сейчас уже, когда голова кружилась, а звуки праздника бухали в ушах как-то слишком густо и гулко, она уже не совсем понимала, зачем вообще во все это ввязалась.
Стол под ней дрогнул еще раз, уже сильнее, и Рада нахмурилась, пытаясь понять, что вообще происходит. Не могла я так надраться, чтобы мне привиделось землетрясение. Не могла и все.
— Прекратите качать землю, проклятые бхары! — пробормотала рядом Ута, невнятно и тихо. — Наставница не любит такие вещи… — голос ее становился все тише, все медленнее. — Наставница может разозлиться. И тогда уже никакие утята вам не помогут, хоть они и очень милые, и вообще…
Рядом послышался громкий стук, и Рада повернула голову, отстраненно удивившись, почему ее тело не повинуется и кажется каким-то ватным. Ута упала головой в стол и какое-то время не шевелилась, а потом воздух разрезал громкий, похожий на ржавую пилу, храп.
— Надо найти кого-нибудь, кто отнесет ее домой, — пробормотала Рада, понимая, что ей самой сейчас это не под силу.
Она уже собралась встать и отправиться на поиски Лэйк, но тут стол дрогнул в третий раз, да так, что стоящие на нем кружки звякнули, а с одной из тарелок с громким дребезжанием съехала вилка.
Рада моргнула, с трудом собирая разбредающиеся по голове вялые мысли. Такое уж ей точно привидеться не могло. Закряхтев и проклиная собственную жадность, она наклонилась и заглянула под широкую дубовую столешницу.
Из темноты на нее уставились поблескивающие в отсветах костра три пары глаз. Две совершенно точно принадлежали анай, и по одновременному морганию и всклокоченным силуэтам Рада поняла, что это дочери Лэйк. А вот третьи глазки были маленькими, перепуганными, широко расставленными и очень темными. Рада сощурилась, пытаясь в темноте понять, что здесь вообще происходит. Постепенно расплывающаяся картинка прояснилась, и она разглядела, что две девчонки изо всех сил удерживают громадную толстую свинью, которая дергается и пытается протестующее хрюкать, но ей мешает веревка, туго намотанная на длинный нос. Еще один кусок веревки, идущий от петли на шее свиньи, сейчас был в руках одной из дочерей царицы. И она явно собиралась привязать его к ножке стола. Правда, Рада помешала осуществлению плана, и теперь две девчонки смотрели на нее во все глаза, боясь дышать. Свинья приглушенно хрюкнула, вновь попытавшись вырваться и ударившись о ножку стола, на котором громко зазвенели посыпавшиеся с тарелок ложки.
Больше всего на свете ей хотелось позволить мелким волчатам, как все здесь их называли, довести до конца задуманное, но Рада напомнила себе, что она теперь тоже анай, а значит, и ответственность разделит вместе с ними, коли выяснится, что она была в курсе происходящего. Постаравшись нагнать на себя как можно более грозный вид и изо всех сил давя смех, Рада рыкнула:
— Вы что тут делаете?! А ну марш отсюда! И свинью свою заберите!
На последних словах, правда, смех все-таки прорвался наружу, и она хрюкнула почти так же громко, как и перевязанная свинья, но волчата уже этого не заметили. Перепугано пискнув, они резко сдали назад, выползая из-под стола и волоча следом свинью, которая довольно резво взяла с места. Кряхтя, Рада и сама вылезла из-под стола, провожая взглядом всю компанию. Свинья, вырвавшись из рук близняшек, резко втопила в сторону Дома Дочерей, да так, что держащая ее в поводу девочка повалилась на живот, волочась по снегу следом. Вторая с причитаниями бросилась вдогонку, и вскоре они исчезли за углом какого-то здания.
— Вот ведь!.. — хмыкнула Рада, качая головой. Об этих двух девчонках по становищу легенды ходили. Кажется, они умудрились уже по количеству шалостей перещеголять саму царицу и ее друзей детства.
— Рада! — голос искорки из-за спины заставил ее резко обернуться.
Задыхаясь от смеха, ее девочка бежала к ней со стороны лижущего небо языками пламени костра. Отсветы обрисовали ее силуэт, зажглись огоньками на золотистых кончиках кудрей. Щеки искорки раскраснелись, глаза лучились от счастья, и сама она казалась сейчас такой солнечной, такой легкой, словно бронзовая стрекоза с прозрачными крылышками, играющая в пятнашки с отблесками солнечных лучей на дне звенящего ручейка.
Хмель как-то сразу забылся, и Рада поднялась с лавки ей навстречу, успев перелезть через нее и подхватить искорку на руки. Та заливисто смеялась и прижималась к ней всем телом, будто котенок, который требует ласки. Положив руки Раде на плечи, она отстранилась и дохнула на нее теплым весенним ветром с запахом ландышей и первых почек.
— Рада! Пойдем танцевать! Там так весело!
