Взгляд Рады любопытно скользил по сторонам. Высокие горные склоны вдали покрывали остроконечные шапки снега, утыкающиеся высоко в небо. Горы ближе к дороге были более сглаженными, мягкими, не такими колючими. Зоркие глаза Рады выхватывали на их склонах какие-то странные круговые постройки. Приглядевшись, она поняла, что это — прилепившиеся к скалам горные форты, сложенные из громадных каменных обломков полукругом, без единой двери, щели, куда можно было пролезть, даже без подъездных мостов. Они чем-то походили на гнезда ласточек или летучих мышей, прилепившихся к склону, ведь ни тем, ни другим, как и анай, незачем протаптывать к ним дорогу, им достаточно крыльев, чтобы добраться до любой, самой отвесной кручи.
Чем дальше они шли, тем более дикой и суровой становилась окружающая местность. Лесистые горы вокруг совсем уступили место огромным каменным громадам, теряющимся в синей дали над головой. Теперь под ногами уже была не грязь, а мелкое каменное крошево. Дорога вилась сквозь глубокие ущелья с отвесными стенами, куда не доставали лучи солнца, и днем было темно и холодно, будто в сумерки. Она взбиралась по горным склонам, серпантином карабкаясь над отвесными обрывами, и камни, что срывались из-под ног Младших Сестер и тележных колес, падали вниз так долго, что у Рады тошнота к горлу подкатывала от этого. Иногда они переезжали через горные пропасти по широким крепким мостам из таких толстых бревен, каких Рада и представить себе не могла. Разве вообще могло существовать на свете дерево в обхвате с телегу? И коли оно существовало и даже выросло где-то, как анай умудрились втащить его на такую верхотуру? Внизу, в пропастях, у которых и дна почти что не было, шумели быстрые горные реки, перепрыгивая через пороги и посылая эхо гулять по узким ущельям.
Ветра стали крепче, как всегда бывает в горах, злее, непослушнее. Запах травяной степи уже давным-давно выветрился из них, и теперь пахло лишь камнем и снегом, неприступной вечностью уходящих в небо горных круч. Рада таращила глаза и гадала: долго ли им еще идти? И как, должно быть, сурова эта Роща Великой Мани, упрятанная следи ледяных вершин и непроходимых перевалов.
На ночь Младшие Сестры останавливались на открытых плато, явно подготовленных для стоянки, как и на всем их предыдущем пути. В нишах среди скал высились груды заготовленных дров, но Ута запретила трогать их, используя для растопки и обогрева. Каэрос могли создать огонь и сами, а здесь, высоко в горах, где и дышать-то трудно было, дрова могли пригодиться остальным кланам, в чьей крови не было пламени. Таскать сюда дерево из нижних долин было тяжело, а потому наставница не хотела создавать обитателям Рощи лишней работы.
Постепенно форты, лепящиеся к склонам гор, исчезли, и Раде начало казаться, что горы необитаемы, а они — единственные, кто вообще осмеливался путешествовать по ним за долгие-долгие годы. Лишь эхо их шагов, натужного мычания волов да стука колес по каменной дороге сопровождало их изо дня в день. Лишь ветер холодом дышал в шею, и лишь их костры по ночам алыми точками горели на склонах гор. Никого больше не было на десятки километров вокруг, и какое-то странное чувство могучей свободы и пустоты теперь распирало грудную клетку Рады, не давая ей дышать, заставляя захлебываться горным воздухом, свежим и холодным, как в середине зимы.
Дорога стала сложнее, потому что теперь круто змеилась вверх-вниз, постоянно заставляя путников менять скорость передвижения. Поднимаясь на перевал, приходилось налегать плечом на телегу, вталкивая ее вверх по расползающемуся под подошвами сапог каменному крошеву. Когда дорога с трудом брала седловину, телега так и норовила ухнуть вниз, сбив с ног волов, и с чумовой скоростью помчаться по камням, разваливаясь на ходу. Младшим Сестрам приходилось налегать на ее борта, удерживая своим весом и не давая этому случиться, и от постоянной нагрузки плечи и спина у Рады ныли, как проклятые, хоть Младшие Сестры и сменяли друг друга на этой работе. Да и спать на холодном камне ей не слишком-то нравилось. Правое плечо теперь немилосердно болело, то ли застуженное, то ли растянутое, и она то и дело морщилась, пытаясь размять его хоть немного, но все безрезультатно.
И вот в один прекрасный день, поднимая их с рассветом, Ута в своей обычной манере мрачно заявила:
— Сегодня к вечеру будем в Роще, так что посвятите остаток дороги мыслям о Роксане, а не о той ерунде, которой у вас всех вечно мозги заняты. Может, Огненная и снизойдет до того, чтобы дать вам всем крылья, коли не будете Ее попусту отвлекать.
Рада застыла как оглушенная от этих слов и переглянулась с сидящей рядом с ней у костра искоркой. Она уже и забыла о крыльях за всеми этими бесконечными дрязгами с Клинком Рассвета, тяжестью дороги, по которой они с таким трудом ползли вместе с повозкой, и слова Уты окатили как ведро холодной воды. Она и думать не думала, что это случится так скоро. И вот — это случилось.
