Рада спала, натянув по самый подбородок одеяло и тихонько посапывая во сне. Она настояла на том, что займет верхнюю кровать, хоть Лиара и считала, что в ее состоянии не следовало лезть на эту верхотуру. И как бы Рада ни убеждала ее в том, что чувствует себя превосходно, Лиара ведь видела, как ей было плохо всего несколько часов назад. Одно воспоминание об этом заставляло ее сердце обливаться кровью. Что бы она ни говорила, но после такого не скачут галопом, перепрыгивая через препятствия, сколько бы сил внутри ни было. Но разве же Раду остановишь?
За окнами казармы ложился мягкий рыжий вечер. Издали доносилось монотонное дыхание водопада, навевающего сонливость. Закатные солнечные лучи нежно вливались в окна, прочертив золотыми полосами полутьму казармы. Становище затихло, все разбрелись по домам, завершив свою дневную работу на сегодня. И лишь приглушенное пение Жриц из храма, который они видели сегодня утром, вязкой нотой вливалось в однотонный шум падающей воды. Да Младшие Сестры приглушенно переговаривались друг с другом, по крайней мере, те, кто еще не спал. Большая часть уже дрыхла без задних ног после долгой дороги и длинного, полного впечатлений дня.
Сама Лиара уйти в грезы сейчас не смогла бы, даже если бы от этого зависела ее жизнь. Сегодня она впервые испугалась по-настоящему, люто и до глубины собственного существа, когда Рада почти перестала дышать, а в действиях Держащей Щит, пытавшейся вытащить ее из того странного транса, появилась нервная лихорадочность. Всего несколько ударов сердца, в которые Лиара думала, что прямо сейчас может потерять Раду. Но эти удары стоили так дорого, словно она сама проболела несколько лет и едва поднялась со смертного одра.
Опустошение было огромным, будто океан, но голова оставалась яснее некуда. Подтащив себе стул, Лиара взгромоздилась на него с ногами, села на корточки на простом деревянном сиденье, и теперь не отрывала глаз от спокойного лица Рады. Отчего-то ей казалось, что стоит хоть на миг отвернуться, и она снова начнет так страшно задыхаться и таять, будто свеча. И уйдет, не взяв ее с собой, бросив здесь одну.
Если ты когда-нибудь попытаешься так сделать, я пойду следом за тобой. Сказать этого Раде вслух Лиара не осмелилась бы, та, скорее всего, извелась бы после этого и еще и выругала бы ее за глупость. Но думать-то Лиаре никто не запрещал, а ее мыслей через золотую точку эха в груди Рада слышать не могла. Я никогда не останусь одна в мире, где нет тебя. Это как жить без солнца, без воздуха, без тепла. В глазах опять начало щипать, и Лиара сглотнула, приказывая себе быть сильной. Она не будет плакать, ни за что, как бы страшно ей ни было.
Рада лежала такая спокойная, такая красивая, такая тихая. Волосы упали ей на лоб, длинные ресницы не дрожали, дыхание неслышно срывалось с полуоткрытых губ. Лиара слушала и слушала золотую точку в груди, которая была мягкой и теплой сейчас, полной покоя. Ей вновь вспомнилось, как сдавило лютой болью грудную клетку, как стало холодно в тот миг, когда Рада почти перестала дышать. Будто между ребрами у Лиары было не ее мягкое и ровное тепло, а острая ледышка, изранившая краями все ее нутро. Там до сих пор болело, и она время от времени морщилась и потирала рукой сердце, будто это хоть как-то могло помочь.
Она и не помнила, сколько здесь сидела. Кажется, с того самого момента, как силой затолкала Раду в кровать, хоть та и голосила вовсю, что сил у нее хватит всю долину три раза по кругу обежать. Правда, стоило ей вытянуться на своем матрасе и закрыть глаза, как дыхание ее сразу же выровнялось, а веки перестали дрожать. С тех пор она и спала, даже ни разу во сне не пошевелившись, словно у нее не было на это сил. А Лиара сидела возле нее, боясь и на минутку отойти.
Вокруг нее сновали туда-сюда Младшие Сестры, которые то и дело возвращались в казарму за своими вещами, что-то приносили или уносили, заходили за кем-то и вновь уходили бродить по Роще. Кое-кто из них пытался узнать у Лиары, что случилось: весть о том, как упала Рада, быстро расползлась по Роще. Но Лиара только отрицательно качала головой, не сводя глаз с лица своей суженной, и постепенно ее оставили в покое. Немалую роль в этом сыграла и Ута, приглушенным яростным шепотом наоравшая на молодых Каэрос и приказавшая им не трогать их с Радой. После этого Младшие Сестры только издали поглядывали на Лиару, но подходить не осмеливались.
Потом они одна за одной потянулись к своим кроватям, когда вечерние тени расчертили долину, а Ута неумолимо объявила отбой. Правда сама наставница почти сразу же покинула казарму вместе с остальными старшими, наказав перед уходом, что будет неожиданно возвращаться и проверять, все ли на своих местах. Потому наверное никто из Младших Сестер и не решился в первый же вечер удрать, нарушив ее приказ.
