Впрочем, кое-кто из них все еще продолжал негромко переговариваться и обсуждать события сегодняшнего дня, лежа рядом в кроватях. Замолкали они тогда, когда дверь в казарму резко открывалась и внутрь просовывалась голова Уты. Такое случилось уже дважды, но Лиара даже не обернулась на звук. Ей было ни до чего.
Странное отупение разлилось внутри. Она так мечтала попасть сюда, в Рощу, так стремилась увидеть самое сакральное для анай место, поговорить с Держащей Щит, учиться у нее. И так забылась, полностью уйдя в свои мечты, что даже не заметила, как плохо здесь стало Раде. И да, пусть сейчас опасность миновала, но она продолжала клясть себя последними словами за свое равнодушие, эгоизм, невнимательность. Если бы чуть раньше она придала больше значения самочувствию Рады, если бы сразу обратилась за помощью к кому-нибудь, пусть даже к самой Эрис, может, это не поставило бы Раду на грань жизни и смерти. Пусть даже и сама Рада воспротивилась бы такому осмотру, все равно. Я же не сделала ничего. Только пялилась вокруг с открытым ртом и думала о себе.
И ведь ровно настолько же четко она осознавала и другое: во всем случившемся не было ровным счетом никакой ее вины. Если ж кого и винить, то это Сагаира: именно он сделал так, чтобы все способности Рады были заблокированы, именно из-за его блока Раде и стало так плохо в Роще Великой Мани. И уж совершенно точно Лиара не могла предугадать, что так случится, как не мог этого сделать и кто-нибудь другой. И Держащая Щит народа анай подтвердила, что Раде больше ничего не угрожает, что она справилась и пробила блок, а значит, ее жизнь теперь вне опасности. И переживать и рвать сердце из-за того, что только что случилось, не имело никакого смысла, но прекратить это делать Лиара просто не могла. Это было выше ее сил, по крайней мере, сейчас.
Постепенно за окнами казарм темнело. Стояли самые длинные дни в году, и солнце никак не желало уходить за горы, гаснуть бесследно. Роксана сейчас владела небом, и Ее сверкающий щит перекатывался за краем мира обратно, с запада на восток, прочерчивая по самому окоему неба едва заметную светлую полосу, ни на миг целиком не уходя за горизонт. Зажглись где-то над Лиарой серебристые звезды, она ощущала их свет, пусть и скрытый от нее соломенной крышей казармы. В этом месте она гораздо острее ощущала весь мир и неукротимую энергию природы, буквально сгущенную и дрожащую вокруг Держащей Щит и Великой Царицы анай.
Теперь сквозь высокие окна казармы пробивался слабый свет звезд. Его едва видимые серебристые лучи ложились на лицо Рады, росой скапливаясь на самых кончиках ее ресниц. Лиара все смотрела и смотрела, и никак не могла насмотреться. Я почти потеряла тебя сегодня. Я никогда больше ничего подобного не допущу. Клянусь.
Тихонько скрипнула дверь, и внутрь всунулась голова Уты. Лиаре даже поворачиваться не нужно было, чтобы видеть, кто это. Здесь ее чувствительность обострилась до предела, теперь не было необходимости погружаться в пространство и растворяться в нем, чтобы знать, что происходит вокруг нее. Она и так была всем, лишь сгущенным в одном теле, которое сейчас сидело на стуле, словно на жердочке, и не отводило глаз от Рады.
По всем правилам дверь должна была скрипнуть и затвориться, как Ута делала уже дважды этим вечером. Вместо этого за спиной Лиары простучали тяжелые шаги, и наставница остановилась за ее плечом, молча разглядывая ее.
— Я тебе попить принесла, — негромко пробурчала она, и Лиара пошевелилась, вырываясь из оцепенения. — Чаю. Он горячий.
Она обернулась и с удивлением взглянула на наставницу. Лицо той скрывали тени, в руках дымилась горячим парком чашка с чаем. Никогда Ута ничего подобного не делала, ни одна Младшая Сестра не получала от нее ничего, кроме ругани. Так почему же сейчас?
— Спасибо, — тихонько кивнула Лиара, забирая чашку из ее рук. Чай пах мятой, медом и черной терпкостью. Анай предпочитали такой крепкий чай, что от него у Лиары едва язык в трубочку не сворачивался. Но наставница заботилась о ней так, как могла.
— Как она? Просыпалась? — Ута кивнула головой на Раду, и в голосе ее послышалась неподдельная тревога.
— Нет, — покачала головой Лиара, прихлебывая чаю и морщась от его крепости. Впрочем, мята и мед хоть немного, но спасали положение. — Как уснула, так и спит.
— Ну вот и славно, — кивнула Ута, как показалось Лиаре, одобрительно и успокоено одновременно. — Пусть спит, сил набирается. Держащая Щит попросила меня не беспокоить вас, сказала, что Раде нужно побольше отдыхать.
— Держащая Щит очень добра, — тихо заметила Лиара, делая еще глоток чаю. Пусть он и был крепкий, да еще и горячий до такой степени, что она едва могла коснуться раскаленного края кружки губами и сделать крохотный глоток. Но попить было хорошо. Во рту у нее царила такая сушь, словно туда ссыпались пески всех пустынь мира.
