А потом словно холодный душ пришла мысль о том, зачем они вообще вошли в этот храм. Рада лихорадочно подорвалась с пола, едва замечая вповалку храпящих на мраморных плитах Младших Сестер, Жрицу, что свернулась в клубочек чуть в стороне от них, сладко посапывая. В груди между ребер совершенно ощутимо пульсировал золотой клубочек, и когда Рада тронула его, как делала всегда, чтобы ощутить эмоции Лиары, на миг она забыла, как дышать.
Плечам стало горячо, и золотой свет наполнил полутьму храма. Рада вывернула голову, едва сдерживаясь, чтобы не заорать от радости и ликования. За плечами открылись два крыла, будто сотканные из золотого солнечного света.
Несколько секунд Рада таращилась на крылья за своей спиной, вообще не понимая, что чувствует сейчас. В голове было абсолютно пусто и тихо, а в груди разливалось такое ликование, что хотелось прыгать на одном месте и орать во всю глотку. В какой-то миг она ощутила себя точно так же, как много лет назад, когда наставники сообщили ей, что она зачислена в Военную Академию и может начать обучение с первого дня осени. Ну или когда Лиара впервые поцеловала ее и сказала, что любит. Хотя, с этим счастьем вряд ли могло сравниться хоть что-то.
Устоять на одном месте действительно было невозможно. Плечи обжигало приятным теплом, их тянула вниз тяжесть, а свечение крыльев посылало по тонущему в полумраке помещению волны золотого света. Чаши с огнем Роксаны под потолком давно потухли, и теперь крылья Рады стали единственным источником света здесь. Блеснули во тьме выложенные драгоценными камнями символы кланов и Богинь на стенах, когда свет отразился и преломился в гранях заботливо обработанных руками анай самоцветов. Рада успела заметить сонную Жрицу, которая посапывала, обхватив себя руками, а око в ее лбу приглушенно светилось. Или оно просто поймало отблески ее крыльев? Чуть в стороне от Жрицы вповалку храпели Младшие Сестры, никто из них еще даже не начал шевелиться.
На миг Рада заколебалась. Может, ей было нельзя пока раскрывать крылья? Может, следовало бы подождать Жрицу? Существовал ли какой-то обычай, который запрещал бы анай открывать крылья после инициации в отсутствие Жрицы? Но, наверное, если бы он существовал, ее бы об этом хоть кто-нибудь предупредил бы, не так ли? Сил вот так стоять на одном месте и дожидаться, пока Жрица проснется, у Рады просто не было, ее так и подмывало попытаться взлететь.
Бросив еще один взгляд на спящую искорку, Рада засомневалась, будить ее или нет. Не разбудишь — расстроится, что впервые Рада открыла крылья без нее. А коли разбудишь — может плохо себя почувствовать. Искорка не раз предупреждала Раду, что лучше не тормошить ее, когда она уходит в грезы. Вздохнув, она отступила еще на несколько шагов от спящих анай, покачиваясь с непривычки. Тяжелые крылья неуклюже торчали за спиной, мешая идти. Ощущение было примерно таким же, как когда шагаешь против течения по пояс в воде, и тело становится непослушным и чересчур медлительным.
Крылья странно мотались за спиной, и Рада принялась ломать голову над тем, как же с ними управляться. Она много раз видела, как анай это делают, но так и не взяла в толк, каким образом. Никаких особых заклинаний они не говорили, да и вообще выглядели так, будто крылья — продолжение их тела, руки или ноги, управляют которыми при помощи мысли. Может, в этом-то и крылся ответ? Рада сосредоточилась и мысленно приказала крыльям: «Закройтесь!». Только ровным счетом ничего не произошло. Крылья так и продолжали колом торчать за ее спиной.
Нахмурившись, она попыталась вспомнить, как она их открывала. Вроде бы перед этим было ощущение какой-то тугой густоты в груди. Оно и сейчас никуда не делось, так и оставшись внутри, в том самом месте, в котором Рада привыкла ощущать эмоции искорки. Стоило ей только сосредоточиться на этой точке, как крылья вдруг бешено захлопали за плечами, ее резко швырнуло вперед, и Рада не сдержала вскрика, припечатавшись к беломраморной колонне и едва успев отвернуть лицо в сторону, чтобы не сломать нос. Впрочем, удар был достаточно чувствительным, чтобы перед глазами поползли черные пятна. Да и грудь раздирала такая боль, что впору было выть.
Кривясь, Рада кое-как отлипла от колонны и принялась осторожно ощупывать ребра. Вроде бы ничего сломано не было, и то хорошо. Крылья за спиной все так же застыли, не желая сворачиваться или шевелиться хоть на сантиметр, да и она сама сейчас бы не стала во второй раз пробовать управлять ими без объяснений хоть кого-нибудь, кто знал бы в этом толк.
Наверное, стоило один раз впечататься лицом в колонну, чтобы понять, что инициатива наказуема. Надеюсь, хоть это я запомню.
